Бар «Сломанный компас» - Тея Морейн

— И живёт прямо напротив?

— Видимо, судьба решила, что тебе надо быть на линии огня, детка.

Я снова посмотрела на него.

Он больше не смотрел.

Зашёл вглубь комнаты и исчез.

Но этого взгляда хватило, чтобы что-то внутри меня дрогнуло.

Не “ой, он такой красивый”.

А “чёрт, мне будет больно”.

Когда мы дошли до конца улицы, Грета притормозила у аптеки.

— Она хотела, чтобы именно ты сюда вернулась, — произнесла она вдруг, глядя куда-то в сторону.

Я нахмурилась.

— Кто? Бабушка?

— А кто ж ещё? — хмыкнула она, будто это было само собой разумеющимся.

— Она всегда говорила: “Эта девчонка — не такая, как её мать. У неё есть стержень. Даже если пока сама об этом не знает.”

Я отвела взгляд. Горло вдруг стало сухим.

— Она не особо участвовала в моей жизни.

— Участвовала больше, чем ты думаешь, — сказала Грета почти шёпотом. — Просто по-своему.

Она сунула мне в руку маленький пакетик с пирожками.

— Ешь. Тебе ещё знакомиться с соседями, а делать это голодной — преступление.

Мы остановились у лавочки напротив магазина, и Грета сунула мне в руки бумажный пакет с чем-то тёплым внутри. Пахло корицей и карамелью.

— У тебя те же глаза, что у неё, — сказала она вдруг.

Я подняла взгляд.

— У кого?

— У бабки твоей. Только боль в них другая, — она смотрела на меня прямо, без жалости.

— У Маргарет глаза были будто штурмовой режим включён — не приближайся, или сгоришь. А у тебя… будто ты и сама не против сгореть, если это хоть на секунду согреет кого-то рядом.

Я сглотнула.

— Спасибо, наверное?

— Это не комплимент, детка. Это предупреждение.

Грета резко встала, хлопнула по пакету.

— Ешь. И пойдём. Покажу тебе, где в этом городе делают кофе, от которого у тебя не только глаза откроются, но и душа попросит терапевта.

Глава 2: Пять шагов до хаоса

Лея

Я проснулась от собственного бубнежа. Сон растаял, как сахар в кофе — быстро и ни хрена не сладко.

Пахло пылью, деревом и лёгкой безысходностью. Точнее — новой жизнью.

Я завернулась в плед, как в доспехи, сползла на кухню и уставилась на абсолютно пустой холодильник. Он даже не гудел — просто молча осуждал.

— Хорошо, Лея. План такой: кофе, еда, не сойти с ума.

Я натянула кроссовки, которые видели слишком много городов, и вышла на улицу. По дороге до магазинчика — тот самый, про который Грета вчера махнула рукой и сказала: “там всё от соли до сплетен, бери аккуратно” — я едва не споткнулась об выцветшую куклу.

Плюшевая, с оторванной пуговицей-глазом.

— Ну и кому ты нужна, милая? — пробормотала я, поднимая её с асфальта.

— Это моя!

Передо мной стояла девочка лет пяти. Лохматая, с вечно сползающей повязкой на голове и щёчками, как у персика.

Смотрела исподлобья, как будто могла прописать по ноге, если трону не так.

— Окей, капитан, держи свою куклу, — я протянула её с лёгкой улыбкой. — Надеюсь, она не нападает по ночам.

Она хихикнула.

— Её зовут Кира. Она добрая. Только если злить — тогда… может укусить.

— Отлично, у нас с ней много общего.

И в этот момент над девочкой навис чей-то голос.

— Я же сказал — не убегай далеко.

Я подняла глаза.

Он.

Тот самый. Мужик из переулка. Ледяной взгляд, упрямая челюсть, рубашка нараспашку, как будто ему похрен на прогноз погоды и человеческие законы.

Мы встретились глазами.

И я клянусь — секунду назад он меня узнал. А потом… будто выключил это чувство.

— Пап, она нашла Киру! — девочка ткнула в меня пальцем, абсолютно довольная.

Пап.

Я — в ступоре.

Окей, он ещё и отец. Мужик из переулка, от которого веяло напряжением, как от оголённого провода, — и у него ребёнок.

Потрясающе. Просто зашибись.

Он кивнул коротко, взял девочку за руку и бросил через плечо:

— Спасибо.

Без эмоций. Как будто я дала сдачу, а не спасла мир.

Я осталась стоять, как героиня глупого ромкома, только вместо зонта — пакет с сухими хлопьями и чувство, что этот город собирается переписать меня до последней клетки ДНК.

Вечером я сидела на веранде, пила кофе, который приготовила так плохо, что он мог бы участвовать в преступлении против человечества, и пыталась вникнуть в интернет-поиск: “как найти работу в городе, где максимум вакансий — это доярка или продавец пирожков”.

Ответа, конечно, не было.

Зато появилась Грета.

— Прям как чувствую, когда ты на грани того, чтобы продать душу за зарплату, — сказала она, переступая порог с корзинкой, из которой пахло чем-то мучным и незаконно вкусным.

Я посмотрела на неё с лёгким подозрением.

— Если в этой корзинке резюме и костюм официантки, я сброшу тебя с лестницы.

— Боже, детка, ты что, думаешь, я похожа на человека, который заставляет?

Она положила корзинку на стол, села напротив и подлила себе кофе без спроса.

— Я просто пришла… поболтать. Ну и так, между делом. Есть тут бар. За углом.

Хозяин — хмурый, но нормальный. Ему нужен человек за стойку.

Я вскинула бровь.

— Я тебе что, коктейльная ведьма?

— Ты мне — человек с пустым холодильником и смертельно скучным лицом.

Она отхлебнула кофе и скривилась.

— Господи, ты его жжёшь, что ли?

— Это не кофе. Это крик о помощи.

Грета рассмеялась и, не глядя на меня, добавила:

— Бар называется “Wolf's Den”. Хозяина зовут Роман.

Мир чуть пошатнулся.

— Тёмные волосы, рубашка нараспашку, хмурится, как будто видит твои грехи?

Она фыркнула.

— Ага. Это он.

— О, отлично. Я сегодня с ним уже познакомилась. Он сказал «спасибо» с интонацией: “сдохни медленно”.

— Ну, значит, уже есть контакт, — пожала плечами она. — Попробуй сходить. Что ты теряешь?

Я вздохнула.

— Только остатки самооценки.

Она уже была на выходе, когда вдруг замерла.

Обернулась. Глянула на меня как-то по-другому.

— Твоя бабушка… она говорила, что ты сильнее, чем сама думаешь. И если кто и сможет дать отпор Роману — так это её внучка.

— Звучит, как «иди и вляпайся в неприятности».

— Ну. Хоть не скучно будет, — подмигнула она и исчезла за дверью.

* * *

Бар был очень в духе мужика, который, по ощущениям, сам из железа, шрама и непроговорённых эмоций.

Вывеска простая, но стильная. Изнутри — тёплый свет, запах дерева и алкоголя, разговоры, идущие вполголоса. Атмосфера уютной опасности. Типа: расслабься, но не до конца.

Я вдохнула поглубже, толкнула дверь и вошла.

Сначала меня никто не заметил. Только