Эксклюзивные права на тело - Саша Кей

Корельский не двигается с места, только следит за мной глазами. Но от этого, угроза, исходящая от него, не становится менее ощутимой.

«Как далеко ты готова зайти, Эмма?»

— Даже не попрощаешься? — поднимает бровь Корельский. — Приветствие мне понравилось.

Кажется, добавляется ещё один человек в мой список людей, которых я ненавижу.

— У вас есть спутница, — поджимаю я губы.

— Хочешь на её место? — легко спрашивает Корельский, подтверждая мои догадки, что ничего серьёзного он к своей девушке не испытывает.

— Я хочу больше с вами не встречаться, — искренне отвечаю я и очень надеюсь, что мне только слышится произнесённое за спиной негромкое:

— А придётся.

Глава 4

Вернувшись в свою каюту, я понимаю, что ни за что не пойду обратно к гостям Зинина.

Меня тошнит от страха, и я не готова снова встречаться с Корельским.

Принимаю снотворное, чтобы поскорее заснуть, но мысли кружатся хороводом, раз за разом возвращаясь к тому, что произошло.

Слишком много всего для меня одной за какие-то полчаса.

Да уж. Не зря говорят, что Корельский — ас шоковых стратегий. Я до сих пор не могу взять себя в руки. То, как стремительно всё произошло, как он меня дезориентировал, надавив на все болевые точки: мою ненависть к Зинину, мою тайну, мою неопытность…

Будто Корельский знал обо мне всё. Больше, чем кто-либо.

Чёрт.

Надо успокоиться.

Он, конечно, прожжённый манипулятор, но я его уже демонизирую.

Я для него — всего лишь незначительная персона, которой он легко пожертвует. Забудет обо мне, как только добьётся своего. Мне остаётся надеяться на это и на то, что моё хоть и не совсем добровольное участие в этом не всплывёт.

Сейчас, на расстоянии от Корельского, я понимаю, что с самого момента моего появления в каюте его поведение было продиктовано желанием выбить у меня почву из-под ног. Однако как цинично.

Интересно, а он зашёл бы дальше?

Господи, в его глазах я, наверное, невозможно жалкая. Да и плевать!

Но когда я думаю о том, что Корельский себе позволил, мигрень набирает обороты.

«Яблочко от яблоньки»…

Нет… Это было бы уже слишком. Ярослав не может знать.

Наверное, он имел в виду моего босса. Типа мы тут все одной масти.

И эта мысль тоже кажется мне отвратительной. Быть похожей на Зинина — что может быть более гадким?

Даже зашторив иллюминатор, я верчусь на постели ещё очень долго, и в итоге, когда срабатывает утренний будильник, я чувствую себя свежевыкопанным зомби. Снотворное всё ещё работает, и глаза будто засыпаны песком. Голова по-прежнему трещит, и мне хочется всех убить.

Кое-как собираю себя по кускам и затягиваю тело в привычный костюм. Не тот, вчерашний. На него я даже смотреть не могу. Вспоминаю, как меня касались властные мужские руки, и догадываюсь, что могла переступить через себя. Да из страха. Но всё же. Я бы отдалась. И это понимание как острый нож.

Стрелки на наручных часиках говорят, что ещё только начало седьмого, и все спят после ночной гулянки, а мне надо утрясти все детали возвращения в город. Уже сегодня я буду ночевать в своей постели. И, может, даже мне дадут пару выходных, и я смогу не лицезреть мерзкую рожу Зинина. Я высплюсь и хоть на какое-то время забуду вчерашний вечер как страшный сон.

С ноутбуком выползаю на палубу и тут же натыкаюсь на Корельского.

Сердце обрывается и падает куда-то вниз, дребезжит на натянутой струне.

Мой новый враг спозаранку расслабляется в шезлонге с чашечкой кофе и смартфоном в руке. Выглядит он совсем не так печально, как я. Корельский свеж, бодр и явно выспался. Утренние лучи обнимают мускулистое тело, облачённое в одни джинсы, золотят загорелый греческий профиль.

Ярослав бросает на меня мимолётный взгляд, и я тут же отворачиваюсь. Не хочу видеть эти бесчувственные и все понимающие глаза. Что ж. Меня не удостаивают ни единым словом, и я в глубине души этому рада. Если я для него отработанный материал, тем лучше.

Усевшись как можно дальше от Корельского, я погружаюсь в свои ежедневные задачи. Я чувствую внимание к себе, но каждый раз, когда я подглядываю за Ярославом из-под ресниц, он смотрит в другую сторону. Может, у меня паранойя?

Когда я уже заканчиваю подтверждать вылеты, трансфер и прочую дребедень, на палубе появляется Ольга. Она сонно хлопает глазами и кутается в махровый халат. Да, поутру на воде свежо. Я вот подумываю о том, чтобы достать плед или вообще слинять в каюту. Видимо, только Корельскому комфортно с голым торсом.

Ольга усаживается на соседний от него шезлонг и, злобно зыркнув на меня, тянется поцеловать Ярослава в щеку.

Он уклоняется:

— Ты же знаешь, я не люблю этого, — довольно равнодушно отвечает Корельский.

Мне достаётся ещё один неприязненный взгляд от Ольги.

Господи, и этой где-то насолила. Вчера же всё нормально было. Мы мило пообщались в рамках пары вежливых фраз, и всё. Или её бесит, что я стала свидетелем холодности Ярослава?

Пойду-ка я, пожалуй, отсюда.

И я линяю, потому что спутница Корельского смотрит на меня так, будто я мешаю им сексом заняться. Хотя, по-моему, мешает им отсутствие такого желания у Ярослава.

Добыв себе чашечку кофе, я пакуюсь и стуком в дверь бужу Зинина.

Посчитав свою миссию выполненной, больше не отсвечиваю. Даже к завтраку не выхожу.

И всё же, когда за Корельским приплывает катер, я вынуждена выйти попрощаться с гостями. Зинин бы заподозрил неладное, если бы я нарушила деловой этикет.

Вот и стою, стараясь контролировать лицо.

Босса отвлекла одна из его девочек, и Ярослав впервые за день со мной заговаривает.

— Ты можешь уехать сейчас со мной, — вдруг предлагает он, и у Ольги, стоя́щей рядом, открывается рот от возмущения.

Мне, несомненно, хочется сбежать от Зинина, но этим я не только не решу проблему, я спровоцирую всплеск дерьма в выгребной яме, имя которой мой босс, и попаду в такое же зависимое положение, но уже от Корельского.

Качаю головой.

— Эмма, ты не делаешь свою жизнь проще, — констатирует Ярослав.

Молча пожимаю плечами.

— Тогда не удивляйся.

Глава 5

— Ты чего-то хреново выглядишь? — разглядывая меня, задумчиво отвешивает комплимент Зинин.

Кто бы говорил.

У меня всего лишь круги под глазами, а он выглядит, как натуральная свинья.

Но своё мнение о его внешнем виде я оставляю при себе.

Жить