Белая волчица - Ирис Белый

медленно и с расстановкой. — Я доверяю ей именно потому, что она сумела переломить свой страх и обстоятельства и сбежать. Другие? — я пренебрежительно улыбнулась. — Другие волчицы молчат, у них ведь дети. Да они просто боятся говорить, чтобы не лишиться привилегий. И, старейшины, скажите вашей Эирлис! — я просяще и пафосно протянула к ним руки, как бы признавая их власть над собой. Не только Вульф умеет прикидываться волчьим иисусиком. — Какая волчица признается, что над ней совершили насилие и что подлец еще жив?! — вопросила я.

Тут подала голос старейшина нашего клана, Саммер дочь Августа.

— Девочка моя, ты хочешь сказать, что Ольха, отданная Северянам полгода назад... - она не закончила. Наша старейшина, по-видимому, решила принять мою игру.

Следуя своей линии, я повернулась к подруге и низким печальным голосом альфы велела:

— Покажи.

Девушка сделала два шага вперед и приподняла блузку, и тут же все увидели на ее коже рубцы от плети. В следующий миг зал изумленно загудел.

— Этих оснований достаточно? — спросила я, когда гул стих.

Старейшины переглянулись и перевели взгляд на Вульфа.

— Что вы скажете в свое оправдание, Северный клан? — поинтересовался старейшина Южного клана.

— Я могу доказать, что девушка получила эти шрамы заслуженно, — ответил Вульф спокойно. Я удивленно вскинула на него глаза. — Более того, у меня есть доказательства, что она сбежала не из-за притеснений мужа и клана, а с любовником, который ее бросил через неделю после приезда в Южный клан. И именно после этого девушка и запросилась домой, в клан Старого леса, обвиняя моих братьев, а, следовательно, и меня в жестокости.

По залу снова пронесся шепоток..

— Ну что ж, приступим к свидетельствам, — главный старейшина потер висок. — Начнем с потерпевшей.

Ольха подошла к трибуне для старейшин и стала, глядя на них.

— Обрати лицо к кланам, — попросил старейшина Южных. — Твое имя?

— Из клана Старого леса Ольха дочь Маира, жена Сайрона, — ответила она.

— Ты утверждаешь, что муж был жесток с тобой? — спросила старейшина Саммер.

— Да.

Наверное, Ольхе было нелегко. Но держалась она хорошо.

— В чем конкретно это выражалось, девочка? — спросил старейшина Восточного клана.

— Он бил меня, насиловал...

При этих словах зал насмешливо зашелестел.

— Мне казалось, когда спишь с мужем, это иначе называется, — услышала я голос какой-то волчицы.

— ... унижал и отдавал другим волкам, — упрямо закончила Ольха, когда гул стих.

— За что он тебя избивал? — спросил старейшина Северного клана. Сидит с каменным лицом. Надеюсь, он не станет выбирать между своими молодыми волками и справедливостью?

— За то, что я отказалась спать с его другом, или за то, что не отмыла полы от своей крови после его побоев, или... - девушка, так дерзко начавшая, умолкла, закрыла лицо ладонями, ее тело сотрясла дрожь отвращения. Ольха сломалась. Я бросилась к ней и прижала к себе.

— Лжешь! — закричал русый Северянин, подскакивая со скамьи, но его быстро утихомирили советники Вульфа. Наш муж-подлец, по-видимому.

Я чуть встрепала волосы на затылке Ольхи, чуть похлопала ее по спине.

— Мы с тобой, не забывай.

— Эирлис, вернись к своим. Почему ты бежала, Ольха? — спросил Северный старейшина, когда я снова стала подле Дамины и Наты.

— Я боялась за ребенка, которого ношу, — опустив глаза, сказала девушка. — Я уже потеряла одного малыша и боялась, что он убьет меня, ведь он вбил себе в голову, что у меня любовник и это его ребенок.

И снова шум. Когда все успокоились, старейшины уточнили, есть ли у нас вопросы. Вульф отказался, а я спросила:

— Ольха, ты единственная, кто подвергался издевательствам, или есть еще самки?

— Там почти все такие, как и я. Только боятся сказать об этом, — ответила она.

После Ольхи допрашивали нескольких представителей Северного клана, которые утверждали, что Ольха — форменная, ну просто хрестоматийная шлюха, и муж постоянно снимал ее с чужих мужчин, а те шрамы есть следствие заслуженного наказания, на которое он имел право по договору в случае измены супруги. Дальше были представители Южного клана, которые заявили, что Ольха едва приехав в клан, стала совращать всех молодых неженатых волков вокруг себя. Также они донесли до старейшин, что через две недели, когда ее любовник, с которым она приехала, бросил ее, Ольха начала совращать еще и женатых волков. Альфа Южного клана заявил, что выгоняет ее, после чего она обратилась к своему клану.

Я слушала все это, и мне становилось плохо. Ну не может же быть, чтобы столько людей лгало? А если они не лгут?.. Ну не могла же я так жестоко ошибиться? Впрочем. Я никогда до конца не верила Ольхе. Мне просто хотелось утереть нос Северному клану...

Последней каплей для меня стал вызов незнакомого мне парня.

— Назовись! — бросил глава старейшин.

— Я Римус сын Рейна, — ответил парень.

— Какое отношение ты имеешь к потерпевшей? — уточнила старейшина моего клана.

— Она уговорила меня бежать из моего клана, сославшись, что беременна от меня и хочет быть со мной, а муж ее тиран и жесток к ней.

— Ты был ее любовником? — уточнил Вульф. Он был само спокойствие.

— Да, альфа, и верил, что я у нее один, а муж обижает ее. Но стоило ей оказаться далеко от мужа — и она то же самое стала говорить обо мне другим волкам, после чего я понял, что лишился клана ради лживой твари...

— А где доказательства, что ты был ее любовником? — спросила я, хватаясь за последнюю соломинку.

— У нее с внутренней стороны бедра татуировка в виде полумесяца, — спокойно и с достоинством ответил он, обратя лицо ко мне.

Так оно и было. Каждой девушке клана в день ее совершеннолетия делают маленькое тату, и у Ольхи это полумесяц.

Я медленно повернулась к обманщице и, смотря в глаза Ольхе, видя там страх и сожаление, я спросила голосом альфы:

— Ольха, ты мне солгала? — видя, что она готова продолжать это черное дело, я добавила:

— Не лги своей альфе!

Она открыла рот, закрыла, а потом выплюнула, с ненавистью глядя на меня:

— Да, правда! Я спала с ними всеми, потому что он был бесполезен в постели!

От этого опешила даже я, внутренне готовая простить Ольхе все, что угодно.

В зале стояла такая тишина, что было слышен шум листвы яблони, стоявшей возле открытого окна зала заседаний.

Я медленно повернулась, и наши с Вульфом взгляды