Удержать 13-го - Хлоя Уолш

«Сделай это». Я мысленно взмолилась Небесам, чтобы они дали брату храбрость просто сделать это.

– Отпусти моего брата! – закричал Тайг, прижав кончик ножа к горлу соперника Джоуи, и его рука была твердой, как скала, а взгляд упирался в отца.

– Тайг, брось нож! – вскрикнула мама, медленно подбираясь к Тайгу. – Пожалуйста, малыш!

– Да пошла ты! – огрызнулся Тайг, не сводя взгляда с отца. – Отпусти. Моего. Брата.

«Сделай это, Тайг, – молча молилась я. – Останови его навсегда».

– Не будь дураком, сопляк! – засмеялся отец, но в его тоне не было веселья, а только опасение.

Хорошо.

Бойся.

– Я не дурак, – пугающе холодным тоном ответил Тайг. – И я не Джоуи. – Он придвинулся ближе к отцу, чуть крепче прижимая нож. – Я не остановлюсь, если Шаннон попросит.

У меня упало сердце.

Ему было одиннадцать лет, и вот во что они его превратили.

А я молилась о том, чтобы он убил нашего отца, покончив со всем этим.

Во что они превратили меня?

Часть меня хотела умолять, чтобы брат просто вонзил нож в меня и все закончилось.

Они все такие сильные, а я такая слабая.

Я недостаточно стойкая.

Не могу так быстро собраться, как все они.

Я неполноценная.

– Тайг, – выдохнул с пола Джоуи; его грудь часто вздымалась, он старался набрать воздуха в легкие, а отец все еще держал его за горло рукой. – Тайг, все в порядке. – Лицо Джоуи было сплошь покрыто кровью, нос, очевидно, опять сломан. Обеими руками он сжимали руку отца, которая вцепилась в его горло. – Давай успокойся…

– Ничего не в порядке, Джо, – ответил Тайг без эмоций. – Здесь ничего не в порядке.

– И что ты хочешь сделать, мальчишка? – язвительно спросил отец, продолжая душить Джоуи, хотя его налитые кровью глаза были полны тревоги и обращены к моему маленькому брату – Зарежешь меня?

– Да.

Ловя сына на слове, отец попытался выхватить у него нож, но тут же отдернул руку: по его шее сбоку потекла кровь.

– Черт побери, Тайг! – заорал он, и его кадык нервно дернулся. – Ты меня порезал!

– Пора положить этому конец, – ответил Тайг, придвигаясь еще ближе. – Отпусти моего брата и навсегда убирайся из дома, или я перережу тебе глотку, и ты сдохнешь.

Не знаю, что я почувствовала – огромное облегчение или горькое разочарование, когда увидела, что отец отпустил Джоуи и встал на ноги.

Наверное, и то и другое, мне с трудом удавалось мыслить связно, так что я ни в чем не была уверена.

Слишком уставшая, чтобы удерживать вес собственного тела, я наклонилась вперед и легла щекой на стол. Дыша быстро и коротко, я старалась не двигаться, чтобы не потревожить кости.

Все так сильно болело.

Вкус крови в глубине горла вызывал тошноту.

Содрогнувшись, я тихонько захныкала и вообще перестала шевелиться.

Я отдалась ощущению того, как кровь проникала в горло, металлическому, медному вкусу на языке.

Отрешенно, словно одурманенная, я позволила векам закрыться, отрезав голоса, которые кричали друг на друга, и сосредоточилась на неровном биении сердца, гремевшем в ушах.

– Да помоги ей, черт побери!

Бум, бум, бум.

– Я тебя убью, Мэри!

Б-бум… бум, бум, бум.

– Убирайся к черту!

Бум… бум… б-бум… бум…

– Да ты покойница!

Бум… бум… б-б… бум…

Хлопнула дверь.

Бууууум… б… б… бум…

«Шаннон „как река“, я люблю тебя…»

Меня наполнило опустошение, соединенное с глубоким сожалением. Лицо Джонни стало маяком утраченной надежды за закрытыми веками, и я приняла судьбу, которая мне выпала…

Горячие слезы горечи и сожаления стекали с ресниц на щеки, смешиваясь с подсохшей кровью.

Было так обидно, словно меня ограбили.

Может, в другой жизни все сложилось бы иначе.

Я могла бы быть счастлива.

«Я думаю, ты нужна мне навсегда…»

– Что это с ней? – услышала я чей-то голос, ужасно похожий на голос девушки Джоуи Ифы. – Почему у нее течет кровь изо рта?

«Чего ты испугалась? Я тебя не обижу…»

– Шаннон! Шаннон! Боже мой, да сделайте что-нибудь!

«Скажи, кто смеет издеваться над тобой, я это исправлю…»

– Смотрите, что он натворил! – послышался крик мамы.

«Я все устрою…»

– Позвоните в «скорую»!

«Ты со мной, и тебе ничто не угрожает…»

– Да она умирает! Он убил мою сестру! А ты ничего не делаешь!

«Я не дам тебе упасть… все будет хорошо, я держу тебя…»

– Да позвоните же в хренову «скорую»!

«Оставайся со мной…»

Я почувствовала на лице две теплые ладони и наслаждалась нежным прикосновением.

– Ты меня слышишь? – В уши проник голос Джоуи. – Я тебя заберу отсюда, хорошо?

«Продолжай меня целовать…»

– Шаннон, ты меня слышишь?

«Шаннон „как река“, я люблю тебя…»

– Шан? – Что-то надавило мне на глаза (пальцы Джоуи, сообразила я), он приподнял мои веки. – Шаннон, ну же, поговори со мной!

Глаза открылись, я попыталась сосредоточиться на испуганном лице Джоуи, который смотрел на меня в упор.

– Я хочу тебе помочь, слышишь? – Он судорожно выдохнул. – «Скорая» уже едет.

Я открыла рот, чтобы ответить, но ничего не получилось.

Губы оказались не в силах произнести нужные мне слова.

– Шаннон, дыши!

Мать стояла на коленях возле меня, одной рукой касаясь моего лица, а другой прижимая к моей груди пакет с замороженным горохом.

– Дыши, Шаннон! – снова и снова повторяла она. – Дыши, малыш!

Это помогало?

Или делало хуже?

Я не знала.

Знала только, что дышать – не могу.

Я не паниковала.

Не боялась.

Просто… для меня все было кончено.

– Шан, – повторил Джоуи; голос брата стал выше, а на лице отразился страх. – Шаннон, пожалуйста… – Он нагнулся надо мной, сжал мне плечи и легонько встряхнул. – Боже правый, Шаннон, скажи что-нибудь!

Я попыталась еще раз, но ничего не вышло.

Я закашлялась, давясь чем-то с чужеродным металлическим вкусом, и это что-то вырвалось изо рта густым липким потоком.

Голова свесилась набок и вернулась на место, когда Джоуи поддержал ее обеими руками.

– Ифа, дай ключи, – с трудом выговорил он, не сводя с меня зеленых глаз. Отпустив мое лицо, он исчез из вида. – Я сам ее отвезу.

– Джоуи, не трогай ее! У нее может быть внутреннее…

– Дай чертовы ключи, малыш!

Без поддержки его рук я тут же качнулась вперед и тяжело привалилась к матери.

– Все в порядке, – шептала она, обнимая меня и поглаживая мои волосы. – Все будет хорошо.

Жаль, что я не могла сама удерживать собственный вес и опиралась на мать. Я не хотела, чтобы она прикасалась ко мне, но внутри меня уже ничего