Нарушая правила - Лиз Дюрано

Поток эмоций захлёстывает меня: злость на то, что она никогда не рассказала мне о том, насколько серьёзны были проблемы Дрю; печаль из-за того, что она пережила после того, как он покончил с собой; и, когда она наклоняется, чтобы легко обнять меня, держа младенца в слинге, — яростный всплеск эмоций охватывает меня, которым я отказываюсь давать название.

— Привет, Сойер, какой сюрприз тебя увидеть, — она целует меня в щёку. Теперь под её глазами есть мешки, которых никогда раньше не было, и свет, который я всегда помнил, исчез. — Прошёл год с тех пор, как мы виделись.

— Да, с похорон, — отвечаю. Год я избегал её, ни разу не позвонив, чтобы узнать, как она справляется. Но, Боже мой, я потерял счёт тому, сколько раз хотел это сделать. — Как ты?

— Хорошо, — отвечает она, но с паузой. Её глаза сужаются, она внимательно изучает меня. Я всё ещё в костюме, с расстёгнутой на шее рубашкой, а галстук аккуратно сложен в кармане пиджака. — Ты в Лос-Анджелесе по делам?

— Да, но сейчас я уже не на работе, — отвечаю. Я убираю банку пива, которую оставил для Дрю, и помогаю Альме расстелить плед на траве. — Мистер Хейрон прилетел в Лос-Анджелес сегодня утром, а мой рейс в Санта-Фе ожидается только вечером. Решил навестить старика.

Она улыбается. Это вежливая улыбка, которая не касается её глаз. Раньше мы чувствовали себя комфортно рядом друг с другом, пока в один день всё не изменилось, и это всё моя вина. Я всё испортил.

— Как долго ты здесь? — спрашивает она, садясь на плед с маленьким Тайлером, сидящим перед ней.

— Минут тридцать, — отвечаю я, глядя на часы. Да, полчаса, в которыех я мечтал повернуть время назад и уговорить Дрю не нажимать на курок.

— Я рада, что ты пришёл навестить его. Ему бы это понравилось.

— Я тоже рад, что пришёл, — говорю, чувствуя, как между нами растет стена молчания. Смотрю на Тайлера, который внимательно разглядывает меня, жуя пластиковую игрушку жирафа. — Он подрос, правда? И он действительно на него похож.

Альма светится улыбкой.

— Да, не правда ли?

Внезапно я понимаю, что мне нечего сказать. Для человека, который был лучшим другом её мужа, я внезапно ощущаю себя фальшивкой.

— Послушай, Ал , мне следовало позвонить и предупредить тебя о своем приезде сюда. Таким образом, у тебя было бы некоторое уединение.

— Всё в порядке, — отвечает она. — Мы приходим сюда по пятницам после «Часа чтения» в библиотеке, и я позволяю ему бегать по саду вон там, — она кивает в сторону огороженной зоны с белой беседкой и лавочками. — Это лучше, чем сидеть в квартире.

— Я даже не знал, что ты переехала.

— Да, мы переехали.

— Кстати, я проезжал мимо твоего старого дома, — говорю я, и вижу удивление в её глазах. Я не знаю почему, но это было на уровне инстинктов — я свернул на их улицу, даже не думая об этом.

— Дом был слишком большим для нас с Тайлером, — говорит Альма, опуская взгляд на землю. — И найти соседа по комнате было довольно сложно, учитывая то, что случилось в гараже.

Молчание, которое повисает между нами, заполняет пробелы, о которых мы не можем говорить. Альма пришла домой и увидела полицейские машины и скорую помощь, а соседей, которые глазели все это время на беременную жену, которая пришла слишком поздно. Я отбрасываю эти мысли. Даже представить себе, что она тогда чувствовала.

— Твой сосед сказал мне, что ты съехала из дома за месяц до того, как это случилось, — теперь в моем голосе звучит обвинение, словно всё, что копилось внутри с последней нашей встречи с Дрю, вырвалось наружу. — Почему ты мне не позвонила и не рассказала, что на самом деле происходит, Альма?

Она смотрит на меня с удивлением.

— Не верю, что у тебя хватает наглости говорить такое, Сойер. Я звонила тебе. Просила о помощи, а ты даже не удосужился ответить.

Я смотрю на неё несколько секунд, её слова бьют по мне, как волна, которая сначала кажется невинной, а потом накрывает мощным подводным течением. Конечно, я помню тот звонок. Да, я бросил трубку, потому что был занят сопровождением клиента по взлётно-посадочной полосе к его самолёту. Но это не единственная причина, по которой я оборвал разговор. После того, что произошло в последний раз, когда я зашёл к ним в дом, Дрю не оставил мне выбора. Он обвинил меня в том, что я пытаюсь приударить за его женой, несмотря на шесть лет дружбы.

Он был один дома, когда я приехал, и не слышал дверной звонок, потому что был занят выпивкой на заднем дворе под громкую музыку в 11 утра. Я помню, как мы сидели и общались, как раньше, я пытался спокойно убедить его обратиться за помощью в Департамент США по делам ветеранов из-за воспоминаний, кошмаров, бессонницы и забывчивости, возможно, даже попробовать альтернативные методы лечения, которые помогли мне, когда я переживал нечто подобное. Но он продолжал повторять, что у него всё под контролем. После того, как он заверил меня, что получает необходимую помощь, он попросил меня рассказать о моих последних проектах и задачах по безопасности.

Когда Альма вернулась с работы, я знал, что мне нужно поговорить с ней наедине. Я хотел понять, что происходит на самом деле, потому что с Дрю что-то было не так. Больше всего мне нужно было убедиться, что она в безопасности. Впервые за всё время, что я знал Дрю, я начал сомневаться в нём, особенно когда он пил столько и говорил, что видел наших старых товарищей Смита и Джонаса в городе, хотя они оба уже умерли. Я знал, как действует ПТСР, потому что сам едва не потерял ногу, и я боялся за неё и за ребёнка. Я присутствовал на вечеринке по случаю объявления пола ребёнка; они ожидали мальчика, и она была так счастлива. После трёх попыток она, наконец, прошла первый триместр без осложнений. Она и Дрю хотели ребёнка, но на этот раз Дрю, похоже, совсем об этом не заботился.

Когда я отвёл Альму в сторону в коридоре, ей даже не нужно было ничего говорить. Я увидел страх в её глазах. Она чуть не заплакала,