Положение обязывает - Кэтрин Полански

Линда точно засекла тот момент, когда Тони Мэтьюс обратил на нее внимание, и постаралась ничем не выдать ни своей радости, ни интереса к нему. Скользнула равнодушным взглядом — и отвернулась. Либо он сейчас подойдет, либо она через некоторое время привлечет его внимание более активно. Впрочем, боевых действий развертывать не пришлось — за спиной раздался голос Мэтьюса:

— Позвольте угостить вас коктейлем?

Линда медленно обернулась. Тони стоял рядом с ее стулом, небрежно опираясь на богато инкрустированную трость, а в другой руке держал стакан с виски. Зеленовато-карие глаза Мэтьюса — глаза сокола — были прищурены, на лице играла фирменная усмешка, которую очень любили тиражировать фотографы светской хроники. Элегантный темный костюм в еле заметную тонкую светлую полоску, небрежно расстегнутый ворот бежевой рубашки и эта щегольская трость — модный аксессуар, стоящий бешеных денег.

Тони Мэтьюс во всей красе. Он и не подозревал, сколько всего Линда знает о нем. Его лицо она знала теперь, как свое собственное отражение в зеркале, так как просмотрела не одну тысячу фотографий — благо видео- и фотоматериалов о Мэтьюсе существовало больше, чем китов в Тихом океане. Будучи среднего роста, Тони производил впечатление высокого человека — за счет харизмы и дьявольского обаяния. Владелец множества газет и журналов, управляющий нескольких крупных телеканалов, он, по слухам, вел переговоры о создании или покупке своей кинокомпании. Мэтьюс не брезговал недвижимостью, владел акциями крупнейших нефтяных, транспортных и пищевых компаний, играл на бирже, вкладывал деньги в новейшие научные исследования и в космическую промышленность. Его состояние оценивалось в восемь с половиной миллиардов долларов. Впрочем, статус миллиардера достался Мэтьюсу не сразу, принимая во внимание все ту же космическую промышленность, которая не спешила радовать его яблонями на Марсе, и широко известную черту характера — мотовство. Он любил покупать стоившие кучу денег и зачастую совершенно бесполезные вещи — от баснословно дорогих технических игрушек до отживших свое ядерных полигонов в Неваде. К чести его надо сказать, Мэтьюс не был жадным и щедро платил всем своим многочисленным сотрудникам, а также жертвовал огромные суммы на благотворительность. И при этом был самым известным плейбоем и язвой Нью-Йорка.

Четыре года назад Мэтьюс — от скуки, не иначе — вложил средства в развитие сети магазинов, торгующих книгами, бытовой и компьютерной техникой, и на крыльях удачи влетел в первую сотню списка «Форбс». При этом он оставался досягаемой личностью, охотно давал интервью, не брезговал камерными мероприятиями вроде этого дня рождения журнала, а также, хотя мог позволить себе до конца жизни валяться под пальмой, продолжал руководить гигантской корпорацией «Мэтьюс лимитед» и делал это достаточно жестко и очень умно. Его лицо частенько появлялось на страницах «Форчун», «Бизнеса» и «Файнэншл таймс». Не далее как три дня назад фото Тони Мэтьюса украсило — не в первый раз — обложку журнала «Эсквайр».

И вот этот выдающийся во всех отношениях человек стоял сейчас перед Линдой.

В жизни Тони Мэтьюс оказался немного иным, чем на фото и видеозаписях. У него было умное красивое лицо, однако красота не растиражированная, не холодная, которая не сходит с обложек модных журналов, а благородная, средневековая. Чем-то он напоминал испанского конкистадора и королевского мушкетера в одном лице. И автопортрет Дюрера в образе Христа. Прямой, но не классический нос, красивые глаза с пушистыми ресницами, горизонтальные брови, элегантная, очень короткая бородка и короткие же усы, как раз и наводившие на мысль о мушкетерах. Темные волосы Мэтьюса, средней длины и чуть вьющиеся, были небрежно зачесаны назад, но из безупречной прически периодически выбивались предательские колечки. А еще у него был большой улыбчивый рот и глубокие складки у носа, доказывающие, что он любит смеяться.

— Коктейль, — повторил Тони Мэтьюс слегка насмешливым тоном. — Знаете, молчаливая мисс, коктейль — это такая убойная смесь различных видов алкоголя и свежевыжатых соков, которую принято пить через трубочку и получать от этого удовольствие.

— Спасибо, — засмеялась Линда, — я знаю, что такое коктейль.

Ей говорили, что это будет легко, но она не представляла насколько. Всего лишь оказаться в нужное время в нужном месте — и вот она говорит с Мэтьюсом. Линда не испытывала ни страха, ни смущения перед этим человеком: во-первых, это непрофессионально, а во-вторых, она слишком много про него знает.

Тони щелкнул пальцами, и невесть откуда материализовавшийся официант поставил перед Линдой безалкогольную «пинаколаду», которую она заказывала уже пару раз. Очень милое обращение с информацией.

— Мне еще один. — Тони сунул официанту пустой стакан, в котором позвякивала одинокая льдинка. — Как вы думаете, мне стоит представляться?

Ну и самомнение! Линда мысленно поморщилась.

— Пожалуй, не стоит, мистер Мэтьюс. Особенно после вашей зажигательной речи на подиуме.

— Да, действительно, я забываю, что громко говорю и меня можно услышать даже на улице. — Он огляделся. — Как думаете, торт будет?

— А вы не спросите, как меня зовут?

— Я знаю. Линда Тайлер, вы любите «пинаколаду» и приехали сюда на «ауди» серебристого цвета.

Да, точно. Линда забыла, что в своих владениях Тони бог. Этакий идол, которому на поклон несут мешки информации и денег. Некоторые, особенно преданные подчиненные, говорят, хотят его канонизировать при жизни. И памятник поставить.

— Ну конечно, — кивнула Линда. — Я и забыла, что вы миллиардер и можете запросто купить все сведения обо мне.

— Хорошая у меня профессия, правда? — Кажется, фраза Линды ему понравилась. — Для поддержания разговора спрошу, чем вы занимаетесь.

— Ничего романтичного — я финансовый консультант в «Майкрософте».

— Ага! У меня куча акций «Майкрософта». Кажется, валяются дома в коробке из-под ботинок.

— Всего лишь полтора процента, мистер Мэтьюс. Если быть точной, то один процент и пятьдесят шесть сотых.