Два мига для тебя - Кэтрин Полански

– Не делайте этого, – сквозь зубы сказала она.

Он вскинул голову:

– Не делать... чего?

– Никогда не говорите мне «простите». – Дарина сама не заметила, как ее рука потянулась к руке незнакомца и стиснула ее. У него оказались длинные крепкие пальцы; они чуть вздрагивали в ее ладони. – Никогда не смейте этого делать. Вы не должны извиняться.

Он медленно выдохнул.

– Вы... вы не правы, – покачал он головой. – Я не должен был...

– Не нужно об этом! Вы рассказали.

– Лунному свету, – улыбнулся он.

– Который никогда не предаст. Который умеет слушать. И вы можете сказать мне еще. Все, что угодно.

– Еще? – Незнакомец вырвал свою руку из ее руки, вскочил. Он ходил взад-вперед по площадке, а Дарина следила за ним, не вставая с земли. – Что может быть – еще? Хотя... да. У меня останется сын.

– Сын?.. Значит, вы женаты?

– Она умерла, – просто ответил незнакомец.

– Простите... – выдохнула Дарина.

Неожиданно он засмеялся.

– Ну вот видите, вы сами нарушаете... Ничего. Все улеглось, давно. Да, она умерла, и в этом тоже был виноват я.

Ей внезапно захотелось приласкать незнакомца. Обнять его, положить его голову себе на грудь и утешить: «Ничего. Ты обязательно будешь жить. Только верь». Это ее испугало.

– Сколько лет вашему сыну? – Дарина решила сменить тему: лучше не напоминать ему о смерти.

Незнакомец и правда светло улыбнулся.

– Почти шесть... Александер – очень самостоятельный молодой человек, самостоятельнее меня, с замашками маленького деспота. Настоящий лорд. Вот и сегодня наказал: «Возвращайся домой не поздно, папа. Я хочу, чтобы ты рассказал мне сказку». Вот так вот, уважаемая леди, я должен рассказать ему сказку! Про храброго рыцаря Галахада, надо полагать. Он очень любит сказки про рыцарей. У него есть легкие доспехи и меч, такой, чтоб он мог поднять. Я учу его сражаться.

– На шпагах?

– На мечах. Я не люблю шпаги. – Он встал, поднял с земли прутик и сделал несколько резких движений. – Так, так и вот так, и туше... Узоры рисовать. Техника владения шпагой гораздо сложнее, но...

Он увлекся, говорил, показывал... Дарина кивала, внимательно слушала, но в глубине души все еще таилось озерцо холода. И останется там, поняла она. Когда она придет домой и ляжет в кровать, когда ее тело согреется, она будет ощущать внутри холод.

А если этого человека и в самом деле скоро не будет? Кто он такой? Не так и важно... Разве много значит имя? Имена и титулы – это мишура, как и сегодняшние карнавальные костюмы. «Но, надевая маску, часто мы освобождаем себя, становимся настоящими. Зная, что никто не видит лица твоего, ты можешь позволить себе все, что душе угодно, – и все твои поступки спишут на маску...»

Незнакомец бросил прутик на землю.

– Алекс – очень способный мальчик. Я горжусь им.

– Дети – это прекрасно...

– Простите! – спохватился он. Дарина шутливо погрозила ему пальцем. Он махнул рукой – дескать, вырвалось, что поделаешь, – и продолжил: – Я все время говорю о себе. Я эгоист. Это заметно, не так ли, леди? Я не спросил у вас ничего, лунный свет, только говорю сам...

– Вы? Ну что вы! Я рада, что вы делитесь со мной своими тайнами. Не отступайте. Хорошо?

Он кивнул.

– Вы замужем?

Дарина помедлила мгновение:

– Да.

– У вас есть дети? – Ей показалось, или его голос и вправду немного потускнел?

– Нет, к сожалению, нет.

– Вы хотели бы?

– Очень. – Она отвернулась. Они с Эваном пытались три года... На глаза непроизвольно навернулись слезы. Это была самая большая ее боль, загнанная так глубоко, что иногда казалось – ее нет. И вдруг от слов, сказанных с неподдельным интересом и участием...

Незнакомец быстро шагнул к Дарине и приподнял ее подбородок – как раз вовремя, чтобы увидеть, как из-под маски скатилась слеза.

– Так больно, да? – спросил он прерывистым шепотом и внезапно обнял Дарину и прижал к себе.

Она задохнулась от нахлынувших чувств и крепко зажмурилась, чтобы ни одна слеза больше не прорвалась. Руки незнакомца очень тяжело лежали на ее плечах, но Дарине почему-то не хотелось отодвигаться. Может быть, потому, что это был человек, так искренне посочувствовавший ей – нет, даже не так. Тот, кто ее понял.

А если это после двух слов может понять абсолютный незнакомец – значит, это не так уж сложно понять? Ох, Эван...

Дарина слегка отстранилась, и он сразу отпустил ее, не навязываясь. Другой попытался бы воспользоваться ситуацией, но этот...

– Успокоились, лунный свет? – Он попытался заглянуть ей в глаза.

Дарина подняла голову:

– Почти, – и добавила: – Спасибо.

– Не надо, – качнул он головой. – Вы понимаете, за это спасибо не говорят. Не словами. – Он быстро, коротко улыбнулся и шагнул к фонтану. Подобрал упавшие бокалы, прополоскал их в воде. – Идите сюда, леди в маске. Выпьем еще. Кажется, в вине содержится истина, но я ее не встречал. А еще оно помогает забыться.

Сейчас Дарине показалось, что он прав, хотя в глубине души она ощущала: это не так. Но ей и вправду хотелось забыться. Она приняла из рук незнакомца бокал.

– За исполнение желаний, – сказал мужчина.

Дарина глотнула и едва не поперхнулась: глоток отдался в ушах неожиданным грохотом. Луна упала?.. Нет, это всего лишь начинался обещанный хозяевами бала фейерверк.

Вокруг стало светло как днем. На крыше дома крутились огненные колеса, разбрасывая снопы ярких искр, в небе таяли сполохи огня. Незнакомец поднял голову и смотрел вверх. Дарина тоже сначала посмотрела туда, потом – на него. Тени лежали на его скулах, маска скрывала лицо. Сорвать, сделать вид, что пошутила? Нет... Это будет как предательство.

– Бал завершается, – громко сказал незнакомец, не глядя на Дарину. И ей опять стало холодно. – Мне пора, да и вам, наверное, тоже. – Он наконец опустил голову и взглянул на нее. – Это был странный вечер, прекрасная леди. Но я бы не отказался от него никогда. – Он шагнул к Дарине, взял ее ладонь и коснулся губами, как в начале разговора. Только теперь она не отдернула руку.

– Я бы тоже не отказалась...

– Это о чем-то говорит... – Он коснулся двумя пальцами полей шляпы. – Позвольте откланяться, леди в маске. Еще раз прошу прощения, если я сказал что-то не так и оскорбил ваши чувства, и...

Было в этом что-то фальшивое. Не чувствовалось в его голосе ни беспечности, ни веселости. И Дарина словно через рубеж шагнула:

– Не называйте меня «леди в маске», пожалуйста. У меня есть имя.