Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов - Диана Фурсова

Грета нервно хмыкнула, будто это было смешно и страшно одновременно.

— А если генерал…

Героиня подняла руку, останавливая.

— Сначала — живой дракон, — сказала она. — Потом — приют. Потом — генерал.

Она наклонилась к Рысику, проверила перевязку. Жар от него стал мягче, дыхание — ровнее. Это было маленькое, но настоящее “получилось”.

— Грета, — сказала она. — Сколько у нас драконов?

— Двенадцать, — ответила Грета автоматически. — Было. Сейчас… — она сглотнула. — Сейчас не знаю. Один в дальнем вольере бесится. Двое сбежали во двор. Старый Коготь не выходит из тени. Малыши…

— Собирай людей, — сказала героиня. — Кто у нас ещё есть?

— Томас, конюх… — начала Грета, загибая пальцы. — Марта, кухарка. Лис, ученик-мага… он… он молодой, но рукастый. И…

— Достаточно, — сказала героиня. — Пусть Томас чинит ограждения. Марта — ставит котёл, готовит воду, еду, что угодно. Лис — со мной. Нам надо понять, что за выброс магии и как его гасить.

Грета моргнула снова.

— Вы правда… вы правда будете командовать?

— Кто-то должен, — ответила героиня. — А я не собираюсь смотреть, как этих… — она коснулась хвоста Рысика, — как их уничтожают из-за чужой бюрократии.

Грета резко кивнула и выбежала.

Героиня осталась одна — и впервые позволила себе секунду слабости. Она сжала пальцы на краю стола так, что побелели костяшки.

Где я? Кто я? Почему я знаю руны? Почему у меня в голове чужие имена?

И почему слово “генерал Рейнар Дорн” отозвалось внутри не просто страхом — чем-то тяжёлым, личным, как синяк на душе?

Снаружи послышались крики. Глухие удары. Рёв — низкий, звериный. Дракон где-то во дворе швырнул что-то тяжёлое, и камни задрожали.

Она схватила ведро воды, подхватила второй компресс и направилась к выходу.

В коридоре её встретил холодный воздух и разорённый мир: обвалившаяся крыша, почерневшие стены, разбросанные цепи. В дальнем конце двора металась тень — огромная, с крыльями, задевающими стены.

— Назад! — орала Грета кому-то. — Назад, идиоты!

— Он сейчас нас сожрёт! — визжал мужской голос.

— Не сожрёт, если вы перестанете орать! — рявкнула героиня и сама удивилась собственной смелости.

Она шагнула во двор — и громовой рёв ударил ей в грудь.

Дракон — взрослый, тёмный, с потрескавшейся чешуёй — метался у разрушенного вольера. Его глаза были мутные, будто затянутые дымом. Из ноздрей шёл пар. На шее висела цепь, оборванная, как нитка.

— Лис! — крикнула Грета. — Где Лис?!

Из-за стены выскочил худой парень с пепельными волосами и странным, почти лисьим взглядом. В руках у него был жезл с рунами, которые дрожали от напряжения.

— Я здесь! — крикнул он. — Он не даётся! Плетение рвёт!

Героиня подбежала к нему.

— Как его зовут? — спросила она, перекрикивая шум.

Парень моргнул, будто вопрос был неуместен.

— Коготь… нет, это старый… Этот — Бурый. Его… его ночью били магией!

— Значит, он в боли, — сказала она. — А в боли он не слышит.

Лис уставился на неё, как на сумасшедшую.

— Леди, это дракон!

— И что? — отрезала она. — Дракон не значит “не живой”. Дай мне тряпку. Воду. Быстро.

— Вы… вы хотите его… — Лис захлебнулся. — Вы хотите его лечить?

— Я хочу, чтобы он перестал убивать нас всех, — сказала она. — Это одна и та же задача.

Лис судорожно втянул воздух и протянул ей кусок ткани.

Она намочила его в ведре, не думая, и подняла руку над головой, как над лошадью, которой надевают уздечку.

— Бурый! — крикнула она.

Дракон замер на долю секунды и повернул голову. Его взгляд был пустым и яростным.

— Я не враг, — сказала она громко, не отступая. — Я помогу. Но ты должен… — она замолчала, чувствуя, как голос дрожит, и заставила себя продолжить. — Ты должен остановиться.

Дракон фыркнул, и волна горячего воздуха ударила ей в лицо.

Она сделала шаг ближе. Второй. Грета сзади вскрикнула:

— Леди! Назад!

— Молчи, — сказала героиня сквозь зубы, не оборачиваясь. — Я почти…

Дракон рванулся вперёд.

Она успела только поднять мокрую ткань — и накрыть ею его морду, как накрывают горячую рану холодным компрессом.

Это было безумие. Это было смертельно.

Но ткань шлёпнулась на чешую, и дракон вдруг… замер.

Он вдохнул запах воды, травы, дыма — и его зрачки на секунду сфокусировались. Рёв сорвался на хрип.

— Вот, — прошептала она, уже тише, ближе, как с собакой после операции. — Вот так. Тише.

Дракон дрожал. В его чешуе вспыхнули искры — но слабее, чем у Рысика. Лис сзади вскинул жезл, руны на нём засветились ровнее.

— Он… он слушает, — выдохнул парень.

— Потому что я не кричу, — сказала героиня. — И потому что ему больно.

Она осторожно сняла ткань и увидела под глазом дракона ожог — глубокий, белесый, словно кто-то выжег кусок кожи заклинанием.

— Это магия, — сказал Лис, подойдя ближе. — Проклятая метка.

— Потом, — сказала она. — Сначала — успокоить.

Бурый тяжело выдохнул и опустил голову. Его крылья медленно сложились, как уставшие руки.

— Вот так, — сказала героиня и погладила его по шее, сама не веря, что делает это. — Хороший. Дыши.

Сзади раздался звук, от которого у всех одновременно замерли сердца.

Гул.

Не драконий. Человеческий — но тяжёлый, как марш.

К воротам приюта подъехал отряд. Чёрные лошади, темные плащи. Стража, что не из магистрата, а из армии — по выправке, по молчанию.

Во двор вошёл мужчина.

Высокий. Широкоплечий. В плаще цвета ночи, на котором пепел казался серебром. Волосы у него были тёмные, собранные в хвост. Лицо — резкое, красивое и холодное, как клинок. На груди — знак дракона, и он не был украшением. Он был предупреждением.

Он оглядел разрушенный приют одним взглядом — и этот взгляд был хуже любого инспектора.

Потом его глаза нашли её.

Героиня стояла у Бурого, с мокрой тканью в руке, в разорванном рукаве, с пеплом на лице. Дракон рядом дышал ей в плечо, как огромный, опасный пес.

Мужчина медленно подошёл ближе. Встал так, чтобы она должна была поднять голову, если хочет смотреть ему в глаза.

— Леди