Маленькая Леди в большом городе - Эстер Браун

Когда камеру выключили, голос Тристрама зазвучал скорее печально, нежели сердито.

– Послушайте, я предпочел бы получить деньги назад. Мне все равно ничего не подойдет. В жизни не подходило. Даже когда мама прикидывается, что ей нравится, я выгляжу в новых одеждах как придурок.

– Ну-ну, не говорите так, – бойко произнесла я. – Просто надо подобрать вещи по вам.

– Меня и моя одежда устраивает. – Тристрам окинул злобным взглядом вывешенные в ряд галстуки и уставился на собственные туфли. – Поппи Брайдуэлл, хм… девчонка, с которой я познакомился на вечеринке, сказала, в футболках я выгляжу как артистическая натура.

Может, аутистическая? Слова очень похожи. Я задумалась, шумная ли была вечеринка.

– Вы с ней встречаетесь?

Тристрам покачал головой, и на джемперы посыпалась перхоть.

– Нет. У меня никогда не было подруги.

– Только задумайтесь, сколько девушек увидят нашу передачу! – с видом заговорщика воскликнула я. – Когда вы предстанете перед ними в новой одежде и они оценят по достоинству эти широкие плечи… – Я приподняла брови. – Помяните мое слово: у вас отбоя не будет от поклонниц!

У меня в ушах почти прозвенело Нельсоново «дзинь», но я скрестила пальцы. Ничто так не вселяет в мужчину уверенность, как мысль, что рубашка сослужит ему добрую службу. Так или иначе, на Тристрама станут обращать больше внимания.

– Думаете? – проворчал он, но его лицо озарилось лучом надежды.

– Пойдемте.

Я повела его к примерочным, где нас уже ждали одежки – я позвонила заранее и попросила консультантов что-нибудь выбрать, с чего мы могли бы начать.

– Вы и так неплохо выглядите, Тристрам, – сказала я, вручив клиенту несколько футболок из тонкого хлопка и кашемировый джемпер. – Но если мы внесем в вашу наружность небольшие коррективы, превратитесь просто в красавца. Примерьте эти вещи, и давайте на вас взглянем.

Приблизившаяся Габи уже смотрела в видоискатель, и Тристрам послушно скрылся за занавеской.

– Забавно: человек чего только не сделает, если думает, что его покажут по телику, – прошептала Габи, будто сама на месте Тристрама вела бы себя иначе. – На выходных я была в торговом центре «Брент-Кросс» – думала, что-нибудь куплю на распродажах, – и видела телевизионщиков… В чем дело?

– Ты сказала, больше не притронешься к своим кредиткам.

Габи переступила с ноги на ногу.

– Да, но… Понимаешь, в моих отношениях с кредитками вовек не разберешься. Примерно как в твоих с париком.

– Давай не будем о парике, ладно? – сдержанно произнесла я.

Пухлые губы моей подруги искривились в шаловливой улыбке.

– Только не разыгрывай Милочку передо мной, Мел, договорились? Девицы, с которыми я работаю бок о бок, гораздо круче и сволочнее тебя.

Вообще-то мы с Габи совершенно разные. Я, по ее словам, принцесса из шале, она – королева торговых центров в северной части Лондона. Однако с первого же моего дня в агентстве недвижимости «Дин и Дэниелс», когда Габи порвала юбку, изображая, как одна из тамошних секретарш, Кэролайн, забирается на свою «веспу», и я при помощи швейного наборчика, который всегда ношу в сумке, привела юбку в порядок, мы с Габи стали подругами не разлей вода. По-моему, отношения близких приятелей напоминают мобильные телефоны: точно объяснить, по каким законам они работают, невозможно, просто с удовольствием ими пользуешься, вот и все.

– Ш-ш-ш! – прошипела Габи, не успела я и рта раскрыть. – Полюбуйся!

Я повернулась к раздевалке и увидела на трубке, к которой крепилась занавеска, забракованные футболки. Очевидно, Тристрам решил минут пять покрутить одежды в руках и прикинуться, будто ему ничего не подошло. Ну, нет. От меня так просто не отделаешься!

Я посмотрела по сторонам, ища глазами портного, который мог бы снять с Тристрама мерки и подобрать ему костюм, если надо – подогнать. Этот номер проходил со всеми слоунскими парнями-неряхами: как только они выбрасывали унаследованные от отцов твидовые допотопности и наряжались в костюмчики, шитые как по ним, сразу распрямляли плечи, начинали следить за походкой и даже больше нравились себе.

Во всяком случае, маневр срабатывал почти всегда.

Тристрам, однако, вышел не в старой футболке, а в новой, правда, ее нижний край не доставал до пояса брюк – и взору представлялся кусочек весьма симпатичного живота, – а рукава джемпера заканчивались в районе локтей. Три– страм как будто наполовину превратился в Невероятного Халка, но и так выглядел много приятнее, чем когда входил в примерочную. Он даже изобразил на лице несмелую улыбку, адресуясь к толпе одиноких девушек, ожидающих его за объективом камеры.

– Видите? – сказала я, повернувшись к оператору Габи. – Потрясающе! С такими плечами можно носить практически любую одежду.

Я вручила клиенту несколько пиджаков и мысленно отметила: надо бы найти консультанта и спросить, нет ли у них джемперов и футболок на больший рост.

– Ужинать собираешься дома? – спросила Габи. – Нельсон сказал, приготовит вкуснятину из свежей форели. Он первоклассный повар, скажу я тебе.

Я посмотрела на нее в упор. О редких кулинарных способностях Нельсона я прекрасно знала. Мы знакомы двадцать с лишним лет!

Когда пять лет назад я переехала в его квартиру, оформленную, можно сказать, в стиле «потертого шика», мы зажили вдвоем спокойно и уютно, что возможно лишь при давней дружбе. Наши отцы вместе учились в школе. Мы с Нельсоном росли бок о бок – без конца играли в «Монополию» и боролись за право спать наверху двухъярусной кровати. Я привыкла жить с ним как будто семьей, но без брака – Нельсон не уставал мной командовать и делать мне замечания, зато помогал со счетами, а я вносила в его быт частицу женского тепла. По выходным Нельсон катался на яхте с другом Роджером. Теперь, в жаркую летнюю пору, в квартире постоянно пахло морским побережьем. Не хватало лишь ароматов шампанского да лосьона для загара.

Однако со свадьбы моей сестры Эмери, состоявшейся перед Рождеством, Габи и Нельсон как будто встречались. А меня все это время, хоть я и желала им обоим счастья, мучили, как бы высказался Джонатан, непрерывные внутренние противоречия (он агент по недвижимости, американец и большой специалист по эвфемизмам). Габи моя лучшая подруга, а Нельсон мне как брат. Когда Габи впервые осталась у нас на ночь, не дав мне времени заранее исчезнуть из квартиры, я проглотила три таблетки найтола и залезла с головой под одеяло, чтоб не услышать ничего такого, чего мне не следовало слышать.

Утром Нельсон счел своим долгом наклониться за завтраком над столом – Габи еще спала – и нараспев сообщить: ничего не случилось. Будто незамужней тетке! Смешно, ведь он сам засидевшийся холостяк. К сожалению, после найтола во мне не нашлось сил гаркнуть ему в ответ, пришлось ограничиться лишь многозначительным взглядом, который Нельсон расценил как проявление нездорового интереса.