Золушка для идеального босса - Анна Лапина

Отчасти именно из-за его состояния после смерти мамы я согласилась на то, чтобы он вновь женился. Он улыбался рядом с Жанной. А Жанна была милой и хорошей — до свадьбы.

Но папе все же меня жалко. Он все понимает. Прекрасно понимает. Но и ссориться с женой не хочет.

Поэтому этот десерт он и принес сейчас. Когда все поели, и никто не видел, что он взял контейнер. А сам он отказался от десерта, чтобы мне принести.

— Пап, спасибо, — благодарю, решив взять десерт, чтобы не расстраивать его.

— Я люблю тебя, Элла, — произносит тихо, взяв меня за руку. — Очень сильно люблю. Я плохой отец, наверное. Порой не слышу тебя, но я не со зла…

— Я тебя тоже люблю, — отвечаю, обняв его.

Потом ем шоколадный торт. Половинку. Остальное скармливаю папе. Он сопротивляется, но посредством шантажа все же съедает.

Помню, когда папа болел, и ему нельзя было жареное, мы втайне от мамы покупали картошку фри и ели, закрывшись у меня в комнате.

— Пап, — останавливаю его в дверях, когда он поднимается и собирается уходить.

— Да? — оборачивается он ко мне.

— Можно мне завтра выходной? — прошу его, стараясь скрыть свою неловкость от того, что лгу ему. — У меня подруга появилась. Она пригласила меня погулять и…

— С подругой погулять? — уточняет он и задумывается на секунду. — Иди! — произносит, достав кошелек. — И вот тебе! — протягивает мне пятитысячную купюру. — Погуляйте хорошо! Ни в чем себе не отказывай.

— Пап…

— Купи все, что захочется! — повторяет он.

— Спасибо, папуль!

Провожаю его взглядом, и настроение поднимается. Я не сказала папе правду насчет своих планов, но я не могла поступить иначе. Если я скажу папе, что собираюсь его предать и уйти в другую компанию — он не поймет.

Поднявшись с кровати, подхожу к шкафу, чтобы спрятать купюру.

Завтра на юбилей поеду на такси!

Не хочу платье пачкать!

Нельзя!

Открываю шкаф, и на меня падает куча тряпок… то, что осталось от моего платья… платья, которое мне дала Ариэла.

Все платье изрезано! Туфель нет! Украшений тоже…

Они… они воспользовались тем, что меня нет дома, и испортили мой наряд! И туфли украли…

Ненавижу ее! Ненавижу их! Жанну и ее поганок-дочерей!

Не могу сдержать слез.

За что они так со мной?!

Глава 2

Полночи реву. Не могу унять слез и жалости к себе. Хочется ворваться в комнаты к этим вандалам и высказать им все, что я думаю, но смысла в этом нет.

Только посмеются надо мной.

Я отомщу им иначе! Так, как положено!

Но, даже уснув под утро, просыпаюсь рано. По привычке. Готовить завтрак на всю семью.

И сегодня мне хочется приготовить этот завтрак с особым рвением и желанием.

Ну, я им устрою завтрак!

Благо мы с папой с утра только кофе пьем, и все.

А вот этим воришкам я устрою несладкую жизнь! Покажу им, что значит обворовывать меня!

Продуктов для своей мести не жалею. Добавляю в омлет столько соли, чтобы они столько воды выпили, чтобы к вечеру отекшие были. Мелко рублю красный острый перец и маскирую его под помидор.

О да, воды они выпьют много! Очень много!

Они часто на отеки жалуются, если воды чуть больше своей нормы выпьют.

Они переберут эту норму еще в начале дня!

— Элла, ты уже встала? — тянет Анастасия, одна из дочерей Жанны. — Завтрак еще не готов? — лениво уточняет и садится за стол.

— Скоро, — бросаю ей через плечо.

— А ты чего такая заплаканная? — спрашивает она, решив с утра пораньше ядом своим опрыскать меня.

Ну пусть плюется!

Скоро не до этого будет!

— Просто.

— Ясненько… А я вот туфельки разнашиваю, — тянет Анастасия, продемонстрировав ножки в моих туфлях. Точнее, в тех, что были моими, но которые я должна была вернуть.

— Молодец! — отзываюсь спокойно.

У меня перчик красный румянится красиво под крышкой. Он меня одним своим видом успокаивает и не дает сорваться.

— А ты думала, тебе останется? — явно осознав, что на ее провокации я не реагирую, она меняет тактику и переходит в нападение. — Не заслужила! Ты не работаешь!

— Я работаю больше вашего! — бросаю ей.

— И где твои деньги, если ты работаешь? — хмыкает Дризелла, войдя в кухню. — Завтрак уже готов? Я голодна!

— Ага, — отзываюсь и, достав омлет, разрезаю его на кусочки. Раскладываю на тарелки. — Вот! — ставлю тарелки с омлетом мести на стол ровно в тот момент, когда появляются мачеха и папа. — Приятного аппетита! — желаю им и направляюсь на выход.

— Элла, постой, — просит папа.

Останавливаюсь.

— Мы обсудили с Жанной, и… я оформлю тебя на работу официально, — радостно оповещает меня отец. — Заработная плата будет пятнадцать тысяч, чтобы налоги не переплачивать, и…

— Но если ты теперь зарабатываешь, то и продукты будешь покупать, как все, — вставляет свое слово мачеха.

— Хорошо! — соглашаюсь без колебаний. — А вы тоже будете готовить и заниматься домом, раз я теперь работаю!

— Нет-нет! Мы все устаем! — восклицает она. — А ты — нет! Раз у тебя всегда есть силы на готовку — то все по-прежнему на тебе. Но мы с Кирюшей исполнили твою мечту, и теперь у тебя будет зарплата!

— Но…

— Ты хотела денег — ты их получаешь! — прерывает она меня. — Еще вопросы? Будь благодарна нам!

Пусть идут к черту! Пятнадцать тысяч! Вот ведь… и деньги на продукты! А ничего, что папа покупает продукты? Они ничего не дают! Ни она, ни ее дочери!

И папа ни слова не сказал!

Собственно, как и всегда.

Возвращаюсь в комнату и замечаю на кровати звонящий телефон.

— Алло, — отвечаю на звонок девушки из офиса, где я планирую работать.

— Привет! — бодро приветствует меня она. — Это Ариэла! Ты придешь на юбилей сегодня?

— Я… — смотрю на то, что осталось от платья.

Куда я пойду?

В чем?

Ни одно из моих платьев не подходит! У меня даже туфель нет!

Но…

— Я приду! — выдыхаю решительно. — Я буду, чего бы мне это ни стоило! Я хочу получить эту работу!

— У тебя все хорошо? — напряженно спрашивает девушка. — Или ты волнуешься?

— Да так! Легкие проблемы! — отвечаю ей, решив не нагружать девушку своими трагедиями.

— Все будет хорошо, Элла! — произносит она, заряжая меня своим настроением. — Я чувствую! Доверься судьбе…

— Спасибо! — благодарю ее, заметив, что улыбаюсь своему отражению в зеркале.

Мама часто говорила: неважно, в чем ты. Главное то, как ты подашь себя. И пусть моя одежда будет скромной — я