Миллион евро за мою душу… - Эльвира Осетина

Беру стакан, и тихо поблагодарив «зеленоглазого», а это именно он подал мне воды, залпом выпиваю всю жидкость.

Стакан у меня забирает тот же мужчина, и ставит его на стол, рядом с графином. На столе кроме графина со стаканом, замечаю открытый ноутбук экраном, повернутым к «красноглазому». Именно так я мысленно решила окрестить мужчин, пока они не назвали своих имен.

— И так, Евгения, — продолжает красноглазый, — вижу, что вам уже стало значительно легче, значит мы можем поговорить.

— Простите, — растеряно перевожу взгляд с одного мужчины на другого, избегая смотреть в их яркие глаза, потому что моим глазам до сих пор больно, — а кто вы, и где я нахожусь?

— Моё имя Орант из рода Пурпурной Розы, — неожиданно представляется «красноглазый», а это, — он кивает в сторону «зеленоглазого», — мой коллега господин Крид из рода Мореного Дуба. Вы находитесь на нашей территории. Особым советом старейшин, нам было поручено расследовать исчезновение особо крупной суммы денег, с одного из счетов, принадлежащих корпорации «Реген».

Мои глаза невольно округляются, и даже в голове начинает проясняться. Корпорация «Реген» была создана менусами. Для всех слово «Реген» — означает табу. Не приближаться, не трогать, не брать, даже не думать в эту сторону. В супермаркетах существовали специализированные отделы под названием «Реген», так вот нам, простым людям, под страхом смерти, было близко запрещено к ним подходит. «Реген» — это корпорация, создающая товары и продающая их только своим.

Короче говоря, «Реген», это как запретный плод. И человек, посмевший тронуть этот самый запретный плод будет наказан — его душу изымут, а тело займет другой пришелец.

Такие казни, показывают по телевизору каждый день. Телевизионщики даже шоу по этому поводу сделали, как ловят тех, кто покушается на «святое», причем ловят сами люди, и отдают на расправу пришельцам.

Как-то было несколько случаев, когда ловили невиновных, и пришельцы прилюдно казнили, тех, кто решил подставить кого-то из своих недругов. В общем… программка та еще, я пару серий видела, и поняла, что больше это смотреть не смогу. Но про слово «Реген» запомнила навсегда.

Соседи, так обожают эту передачу смотреть, особенно на кухне, собравшись вечером, тремя семьями, под дешёвый портвейн.

— Простите, а, — невольно опять перехожу на шёпот, — я не понимаю.

— Все очень просто, — растягивает губы в недоброй улыбке «красноглазый», — я вам сейчас все объясню. Год назад, со счета корпорации «Реген» пропал один миллион евро, — я невольно икаю, и тут же закрываю рот ладонью, на что Орант, приподнимает одну бровь, — эта сумма исчезает где-то в офшорных счетах, и нам с господином Кридом приходится попотеть, прежде чем отыскать след этих денег. И… — он выдерживает драматическую паузу, от чего я автоматически чуть подаюсь вперед в ожидании продолжения, — мы узнаем, что деньги приходят на имя вашего, как раз именно год назад почившего с миром, отца, а с его счета переходят на ваш личный счет.

В этот момент в помещении наступает оглушительная тишина.

Я с ужасом хватаюсь за горло.

— Я не брала, я ничего не знаю, это какая-то ошибка, — начинаю тараторить, как заведенная. И вскочив со стула, падаю на колени, подползаю к столу, и заглядываю в ярко-алые глаза. К черту гордость. Сейчас не до неё. Сейчас главное душу и тело сохранить, я обещала, обещала отцу, что буду жить дальше. Мне ведь иначе нельзя… Я ведь иначе не смогу отправлять брату на лечение денег. Лешка же без меня погибнет. Он же никому кроме меня не нужен.

Губы мужчины кривятся в презрении.

— Сядьте на своё место, — не громко, но настолько весомо произносит он, что у меня на загривке мелкие волоски встают дыбом, и я мгновенно подскакиваю, и сделав пару шагов назад плюхаюсь обратно на твердый стул, нервно вцепившись руками в подлокотники.

Страх за судьбу брата сводит с ума. Если бы это касалось только моей жизни, то мне было бы плевать, но Лешка… Ради него я готова на многое. Хотя мой брат вряд ли оценит эти порывы, он вообще, скорее всего не подозревает о моем существовании, потому что живет в каком-то своем особенном мире, в который доступа нет ни у кого, ведь он аутист с рождения. Но это не значит, что я готова его бросить, однажды я сделала это, однажды я оставила их с отцом, поступив эгоистично и отправившись за своей иллюзорной любовью в Питер, но сейчас… когда отца уже нет целый год, я так не могу, я не могу предать своего брата еще раз.

— Счет открыт вами и на ваше имя, — говорит мужчина, и его слова камнями падают на мои поникшие плечи, — вот тут есть доказательства, — он разворачивает ноутбук ко мне экраном, и нажимает на кнопку воспроизведения, — что именно вы, в день смерти вашего отца, лично сходили открыли на свое имя счет, и имея от него доверенность перевели с его счета на ваш собственный, сумму в один миллион евро. Эту запись нам любезно представила служба безопасности банка. Нам повезло, они не уничтожают видео с клиентами, на чьих счетах лежат суммы более пяти миллионов рублей.

Пока мужчина говорит о том, что случилось, на ноутбуке мелькают кадры. Я вижу себя со стороны, год назад. Это сто процентов я. Узнаю свой плащ, ботинки, и даже сумочку. Вот только взгляд… взгляд совсем не мой. А более уверенной, и я бы даже сказала, властной женщины. Я прохожу в кабинет, заполняю документы, даже отпечаток пальца оставляю, в подтверждение.

— Деньги так и продолжают лежать на вашем счету Евгения, еще и проценты немаленькие накапали, вы не потратили ни копейки, — слышу, словно из-под толщи воды голос мужчины.

Потому что мне опять становится дурно.

— Еще воды? — перед носом появляется новый стакан с водой.

Автоматически киваю, и забрав стакан залпом его выпиваю. Но легче не становится.

Поднимаю взгляд на «красноглазого», и произношу с мольбой в голосе:

— Я ничего этого не помню, вы же сами можете проверить, вы же читали мои мысли.

— Читал, — кивает Орант. — А именно тот день, когда произошло преступление, я прочитать не смог. Потому что кто-то поставил очень сильный блок на вашу память.

— Я не знаю, я ничего не понимаю, — качаю головой из стороны в сторону.

И тут в беседу вступает «зеленоглазый», который до этого изображал «доброго полицейского».

— Возможно, что сейчас, вы действительно ничего не знаете и ничего не понимаете, но в тот день, вы все прекрасно понимали и осознавали, можете взглянуть на видео. И да, мы могли бы поверить в