Измена. Три яблочка для кицунэ - Милла Мир

— Ты… ты не Азуми, — выдавил мужской голос.

— Умница, догадался, — усмехнулась Лика. — Я не Азуми, вы ее убили. А я — это я. И у меня был очень плохой день. Мне изменил муж, меня сбила машина, я умерла и очнулась в вашем вонючем чулане. Так что если вы не хотите узнать на что способна женщина у которой был очень, очень плохой день, будьте так любезны, делайте то, что я вам скажу!

Глава 4 “Первая охота”.

Дядюшка, Мэй вспомнила, что его зовут Кэнтаро, смотрел на неё так, как будто перед ним предстал призрак.

— Ты… — мужчина сглотнул, кадык дернулся. — Ты не Азуми.

— Я же сказала. Я Мэй.

— Азуми не умела так… — он запнулся, подбирая слово. — Смотреть.

— Азуми умерла, — Мэй сделала шаг вперёд, Кэнтаро попятился. Его жена, кажется Акико, вжалась в стену прижимая руки к груди. — Вы убили её побоями, голодом, унижениями. Вы заперли её в чулане, вы ждали, когда она сдохнет, чтобы забрать ее дом.

— Это наш дом! — взвизгнула Акико. — Мой муж старший брат её отца! Дом принадлежит нам по праву!

Мэй медленно перевела взгляд на женщину, та замолчала на полуслове, и тут же, совершенно непроизвольно, у девушки на голове дернулись лисьи уши. Она их не призывала. Они выскочили сами, как только в груди закипела злость. Острые, темные, с рыжеватыми кончиками, ушки топорщились над ее головой, как два боевых флага.

Акико посмотрела на уши племянницы и замерла, ее лицо вытянулось, побелело, потом стало серым. Глаза расширились так, что чуть не вылезли из орбит. Она открыла рот, чтобы закричать, но вместо крика вырвался какой-то сдавленный писк:

— У-у-уши… — прошептала злобная тетка. — У неё… уши…

Кэнтаро обернулся, посмотрел на Мэй, его лицо проделало ту же траекторию: удивление, неверие, осознание, ужас.

— Кицунэ… — мужчина попятился к стене. — Ты кицунэ…

— Я, — Мэй скрестила руки на груди чувствуя, как уши сами собой поворачиваются в сторону Кэнтаро ловили каждый его шорох. — Или вы только сейчас заметили?

— Но… Азуми была человеком! — голос Акико сорвался на фальцет. — Она была человеком! Мы знали её с детства! У неё не было… этого!

— Я же вам сказала. Азуми умерла, — Мэй сделала ещё шаг, супруги синхронно отступили назад. — Ее тело осталось. Я новая хозяйка.

— Ты… ты одержимая, — прошептал Кэнтаро. — Демон, который вселился в тело…

— Одержимая? — Мэй подняла бровь. Уши тоже поднялись придавая ее лицу одновременно комичное и пугающее выражение. — Серьёзно? Я выхожу из чулана в котором вы держали меня взаперти, ломаю дверь ногой, отражаю твой удар, а ты только сейчас понял, что я не человек? — Девушка вздохнула, изобразила разочарование. — Я ожидала от своих врагов большей сообразительности. Но, видимо, когда твой главный талант запирать беззащитных девушек в чулане, на многое рассчитывать не приходится.

— Мы не враги! — выкрикнула Акико. — Мы родственники!

— Родственники, — в усмешке Мэй промелькнул клык чуть длинней, чуть острей, чем у человека. — Родственники, которые морили меня голодом? Которые меня били? Которые собирались меня продать старому купцу? С такими родственниками враги не нужны. — Девушка села на место главы семьи во главе стола на широкую лавку, где обычно восседал Кэнтаро. Мужик открыл рот с явной целью возразить, однако, когда Мэй просто посмотрела на него, он тут же закрыл поганый рот. — Так, — попаданка хлопнула ладонью по столу. — Давайте поговорим о новых правилах. — Уши на её голове шевельнулись поворачиваясь то к Кэнтаро, то к Акико, то к дверям проверяя не идет ли кто. Это выглядело так естественно и так… нечеловечески, что Акико снова всхлипнула. — Правило первое. — Мэй подняла палец. — Я живу в главной спальне. Не в чулане. Не в пристройке. Не в конюшне. В главной спальне.

— Но это наша… — начала Акико.

— Была вашей, — перебила тетку Мэй. — Стала моей. Если вам так нравится спать в чулане, я могу вас туда переселить. Там, кстати, очень аутентично: сыро, темно, пахнет крысами. Прямо, как вы любите.

Акико побледнела, Кэнтаро сжал кулаки но ничего не сказал.

— Правило второе, — Мэй подняла второй палец. — Вы будете мне прислуживать, готовить, убирать, стирать, как вы должны были делать для Азуми, но не делали.

— Мы благородная семья! — возмутился Кэнтаро. — Мы не твои слуги!

— Вы семья, которая держала сироту в чулане! Вы собиралась продать её за мешок серебра, — парировала Мэй. — Так что ваша "благодарность" меня как-то не впечатляет. — Девушка пододвинула к себе тарелку с рисом, зачерпнула горсть. — Правило третье, — она прожевала, облизнула пальцы, язык оказался чуть длиннее, чем должен быть. Акико снова издала писк. — Никаких купцов. Никаких свадеб. Никаких разговоров о продаже меня кому бы то ни было. Я не товар.

— А кто ты? — вырвалось у Кэнтаро.

Мэй медленно обернулась к “любимому родственнику”, уши прижались к голове, глаза сузились, в ее взгляде было что-то такое, от чего Кэнтаро вжался в стену.

— Я та, кто может убить тебя одним движением, — тихо сказала девушка. — Даже в этом слабом теле. Я та, кто убивала демонов, когда твои предки ещё под стол пешком ходили. Я – Мэй, глава клана кицунэ-стражей, щит империи, та, кого называли Железной Лисой. Если ты думаешь, что я шучу, попробуй поднять на меня руку. — Девушка отвернулась и снова взялась за еду.

Кэнтаро молчал, Акико тоже.

— Правило четвёртое, — Мэй доела рис, взяла кусок рыбы. — Вы расскажете мне всё, что знаете о трех яблоках духов.

— О каких яблоках? — Кэнтаро попытался изобразить непонимание, но его голос дрогнул.

Мэй вздохнула, уши на голове дернулись явно выражая раздражение:

— Кэнтаро, — сказала она устало. — У меня на голове сейчас лисьи уши. Я только что сломала