Мой несносный ведьмак - Ника Веймар

категории «ужасы». Чем больше слушаешь, тем меньше хочется, чтобы конкретно тебя это всё коснулось. Детей в целом я любила и твёрдо знала, что у меня они тоже будут, а вот к испытаниям, которые предшествуют появлению прелестных чад, готова не была. И я имела в виду вовсе не процесс зачатия, а такие вот внезапные странные желания. Ладно, кота понюхать, а если вдруг захочется коралл погрызть или морского ската лизнуть? — Значит, заявление вы забираете, претензий к соседу не имеете?

— Не имею, — подтвердила та.

Гарет кивнул, подтверждая мою догадку, что он тоже не хочет почём зря тащить будущего папашу в управление и разводить бумагомарание. Подвеска найдена, все счастливы.

— В таком случае, можете быть свободны, — заявила я. — Всего доброго.

Мы вернули эрис Палмер так и не пригодившуюся кошачью игрушку, а напоследок я коснулась пострадавшей ветки рододендрона ладонью, направив лёгкий импульс магии, и место слома затянулось тонкой чистой корой. Внутри разливалось удовлетворение от того, что нам удалось быстро закрыть дело о пропаже подвески. Разумеется, доложить придётся урезанную версию: дети играли и надели украшение на кошку, а кошка ушла гулять. Впрочем, вряд ли высокое начальство заинтересуется подробностями.

Задумавшись, я не заметила, как с дорожки для пешеходов едва не шагнула на мостовую, прямиком под колёса паромобиля. Откуда он только взялся на тихой улочке! Опомнилась лишь когда Гарет обвил меня рукой за талию и резко рванул к себе, вышибая воздух из лёгких.

— Эйрис, нельзя же не смотреть, куда идёшь, и считать ворон! — мягко упрекнул ведьмак. — Или в Фессе принято считать чаек?

Я вскинула на него взгляд… и пропала. Слишком близко ко мне стоял Гарет, и его ладонь на моей талии обжигала сильнее, чем солнечные лучи. И зрачки его были — два узких лезвия лунных серпов. Как тогда…

Все воспоминания, которые я так старательно прятала в самый дальний уголок памяти в шкатулку с надписью «Не трогать!», вырвались наружу и накрыли меня с головой.

* * *

Шесть лет назад

— Эйрис, ну чего ты боишься?! — уговаривала меня подружка. — Это же весело!

— Угу, до тех пор, пока не схлопочешь выговор за такие шуточки, — пробурчала я, и не думая подниматься с кровати. — Сразу всё веселье закончится.

— Да ладно тебе, спиритические сеансы не запрещены, — фыркнула собеседница. — Давай, Эйра, не будь скучной, как ком сухой земли. Вызовем дух магистра Кроустона, поспорим с ним о теории магических полей, спросим, какой билет попадётся на зачёте.

— Во-первых, он ещё никому правды не сказал, во-вторых, Джинни проговорилась, что вы на самом деле задумали, — строго отозвалась я. — Никаких приворотов, Флосс! Я не хочу завтра стоять в деканате и оправдываться, что мы только пошутили.

— Богиня, зачем ты отсыпала молодой девушке запас ворчания и брюзжания, которого хватило бы на десять старушек? — возвела очи к потолку приятельница. — Мы не собираемся никого привораживать! Так, вызвать интерес, лёгкую симпатию и мысли. Абсолютно безобидный и не подпадающий под запреты ритуал. Между прочим, универсальный, справятся и стихийники вроде нас. Что плохого в том, что Тоби Реднис наконец разглядит меня среди толпы почитательниц, а Гарет Лоренц пригласит тебя на свидание? Второй год по нему сохнешь, как рыба без воды. Пора действовать! Да и время сегодня подходящее: луна растёт — и чувства расти будут.

— Это моё личное дело! — осадила я говорливую подругу. — И вообще, Тоби и Гарет ведьмаки, да ещё и тёмные, наверняка у них к пятому курсу уже такое количество личных защит накручено, что тараном не пробить.

Последнее я сказала зря, потому что в глазах Флосс зажёгся огонь азарта.

— Вот именно, — сладким голосом пропела она. — Так что мы просто немного развлечёмся, повеселимся, выпьем чая с пирожными и в отличном настроении разойдёмся по комнатам. Давай, соглашайся.

Я сама не понимала, как так получилось, что подруга меня убедила, и из комнаты мы вышли вдвоём. Флосс едва не приплясывала от неожиданности, а я, прикинув, что для большинства ритуалов требуется личная вещь объекта воздействия, окончательно расслабилась. У меня таковых не было. Как-то не приходило в голову собирать алтарь имени Гарета Лоренца и бережно хранить там платок, которым он утирал пот со лба, забытый им конспект или ещё какую-нибудь бесполезную штуковину. Но я недооценила коварство девчонок! Две заразы прекрасно меня знали — и позаботились, чтобы я тоже смогла поучаствовать в ритуале. Для этих целей кто-то из них притащил оброненный Гаретом на тренировке кожаный браслет с вплетёнными в него каменными бусинами.

— Ну знаете! — возмутилась я, когда две заговорщицы, сияя от радости, преподнесли мне вещь парня, в которого я и впрямь была безнадёжно влюблена с прошлой зимы. — С этим браслетом никаких ритуалов не нужно, достаточно дать Гарету знать, что я нашла потерю, и он явится за ней в ближайшее время.

— Пф-ф-ф, — насмешливо фыркнула Джинни. — Зная тебя, ты бы ни за что не решилась вернуть Гарету браслет сама! В лучшем случае, передала бы через коменданта общаги.

— Придумаешь тоже, — хмыкнула я. — Я не настолько стеснительная.

— Ну да, ну да, а два года дальше пылких взглядов на объект обожания ты из гордости не заходишь, — с нескрываемым сарказмом произнесла Флосс. — Но ловлю на слове: ты отдашь браслет Гарету лично и потребуешь что-нибудь в награду.

— Например, свидание, — подхватила Джинни.

— Буду смотреть по обстоятельствам. — Я не торопилась давать опрометчивые обещания.

— Ладно-ладно, — не стала настаивать Флосс. — Но от ритуала ты теперь не отвертишься! Вот, держи шпаргалку.

Браслет был изъят из моих рук и торжественно уложен на чистый платок в круг из белых свечей и щедро утыканных гвоздикой апельсинов. Рядом на столе уже стоял полотняный мешочек с солью и нагревалась на горелке небольшая сковорода.

— Гарет Лоренц, — торжественно возвестила я, подглядывая в текст на листке, и щедро сыпанула на сковороду пригоршню соли, — силой стихий я, Эйрис Эйф, повелеваю, кхе-кхе, — тут я закашлялась от рвущегося смеха. — Повелеваю: приди ко мне, не противься мне, и пусть как эта соль трещит, так и сердце твоё обо мне говорит.

От жарящейся на сковороде соли пахло розами и чем-то приторно-сладким. А ещё мне показалось, что я вижу в ней листочки фиолетового базилика.

— Ещё одиннадцать раз, — подсказала Джинни, протягивая мне деревянную лопатку для помешивания.

— Для тех, кто с первого раза не понял? — фыркнула я.

Но послушно повторила. Затем ссыпала хорошо прожаренную соль в стеклянный стакан, накрыла платком и положила сверху браслет Гарета, чтоб вещь пропиталась флюидами романтики и любви и поскорее притянула своего хозяина ко мне.

Девчонки зажарили свои