Не просто скромница - Кэрол Мортимер

— Но ведь это «фамильное серебро» уже принадлежит вам, разве нет? — Элли понадобилось изрядное самообладание, чтобы не отреагировать на эту колкость.

— Принадлежит. Неужели дражайшая кузина боится, что я заблужусь в собственном доме?

Элли отлично знала, что это его дом. Как и все, что связано с герцогством Ройстон.

— Наверное, мне лучше поискать Стенхоупа и распорядиться, чтобы в библиотеку принесли графин бренди.

У Элли загорелись щеки при одной мысли, что она может сопровождать герцога наверх. Она знала, что румянец совсем не идет к ее волосам.

— И два бокала, — добавил герцог.

Элли удивленно подняла брови:

— Вы ожидаете гостей?

Тот факт, что герцога трудно было сегодня отыскать, наверное, намекал на иные занятия, и, скорее всего, не слишком благопристойные. Даже если и так, Элли не представляла, чтобы он пригласил в дом кого-то из своих, мягко говоря, сомнительных друзей. Особенно в компании леди.

— Нет, я ожидаю, что ко мне присоединитесь вы, — со вздохом пояснил герцог.

Элли распахнула глаза:

— Я?

Джастин чуть не рассмеялся при виде ее ошеломления. Вполне естественная реакция, учитывая, что это их самый долгий разговор за все время.

К своему удивлению, он обнаружил, что ее неискушенность его забавляет, обычно его очень редко что-то забавляло.

Его детство прошло в загородном поместье, после чего в десятилетнем возрасте его отправили в школу. Окончив ее, он почти не виделся с родителями, а во время редких встреч чувствовал себя исключенным из той глубокой любви, что они питали друг к другу. Причем до такой степени, что это повлияло на его собственное отношение к браку. Он признавал, что должен жениться, дабы произвести на свет наследника герцогства, но его собственное одинокое взросление приводило к мысли, что брак должен состояться по расчету. Такой союз не вытолкнет детей из семьи, как в свое время вытолкнули его.

За три года герцогства он ни в чем не знал отказа, и, естественно, ни от одной женщины, к которой выказывал хоть малейший интерес, не говоря уже о тех, к кому такового не выказывал, например, чужих жен или дочерей одержимых браком мамаш.

Будучи компаньонкой бабушки, Элеонора Розвуд, разумеется, к ним не относилась. Их призрачное родство никогда бы не позволило им стать на одну ступень в обществе. И одновременно именно данное обстоятельство не позволяло рассматривать ее потенциальной любовницей. Печально, но факт.

— Ваша светлость?

Джастин нахмурился, раздраженный настойчивым употреблением его титула.

— Мне кажется, мы установили, что являемся своего рода кузенами, а значит, должны обращаться друг к другу «кузина Элеонора» и «кузен Джастин».

Элли в ужасе распахнула глаза, едва подумав о подобной фамильярности с таким распутным красавцем. Джастин Сен-Джаст, двенадцатый герцог Ройстон всегда держался весьма напыщенно и надменно, смотрел на всех и вся свысока, Элли никогда не рассматривала его как кузена, не говоря уже о том, чтобы так его называть.

— Полагаю, вы, возможно, и говорили что-то в этом роде, ваша светлость, — упрямо твердила она.

Он выгнул светлую бровь, в его глазах внезапно блеснуло веселье.

— Но вы не согласны?

— Нет, ваша светлость.

Он посмотрел на нее с внезапным разочарованием.

— Думаю, мы должны обсудить эту тему, когда я вернусь от бабушки.

Элли напряглась:

— Я… да, наверное.

Джастин нахмурился.

— То есть вы опять не согласны?

Элли считала подобный разговор пустой тратой времени. Какой смысл спорить о том, как называть друг друга? Да им такая возможность еще год не представится, учитывая, что за прошлый они поговорили в общей сложности едва ли пару минут!

— Уже очень поздно, ваша светлость, и вдовствующей герцогине наверняка не терпится с вами поговорить, — мягко, но настойчиво напомнила она.

— Разумеется. — Он явно сердился на себя, что отвлекся на разговор. — Надеюсь, по возвращении я найду в библиотеке графин бренди, два бокала, и вас, — безапелляционно добавил он и снова стал подниматься по лестнице.

«Как будто он считает меня какой-то собакой, которую можно дернуть за поводок, — с негодованием подумала Элли. — Или лошадью, которую дергают за уздцы».