Желание - Трейси Гарвис-Грейвс

Солнце уже садится, и Джастин находит меня на террасе. Опускается на стул, где недавно сидела ушедшая в уборную Джулия. Джастин что-то говорит, но из-за музыки я ничего не слышу. Он подается вперед, отводит мои волосы от уха и шепчет:

– Джулия не будет против, если я займу ее место. – Он касается губами моего уха и, пользуясь темнотой, незаметно проводит пальцем по моей шее.

Я знаю Джастина уже два года, с тех пор как они с Джулией переехали в наш район, и прежде он не уделял мне столько внимания. Могут ли мужчины ощутить в женщине сексуальную неудовлетворенность? Вдруг это сродни высокочастотным звукам, которые слышны лишь собакам?

Когда Джулия выходит из дома, Джастин поднимает голову, но не отодвигается от меня. Тогда я отстраняюсь сама, чтобы никто из них не подумал чего-то лишнего. Не хочу, чтобы Джулия считала, будто меня интересует ее муж. Правда, сейчас она мало что замечает. Джулия спотыкается, и мне становится неловко за нее, но я ничего не говорю.

– Как дела? – Она садится рядом со мной и икает.

Ее язык слегка заплетается, но я делаю вид, будто не замечаю. Джастин вообще притворяется, что ничего не происходит. Но как он-то может оставлять такое без внимания?

– Хочешь воды? – спрашиваю я, когда Джулия начинает хихикать из-за икоты.

– Нет, – оживленно отвечает она, как человек, на полной скорости несущийся к алкогольному забытью.

Раньше Джулия никогда не вела себя подобным образом, но за последний год ее склонность к выпивке значительно усилилась. Уверена, на то есть причина, как же иначе? Не сказать, чтобы мы своей мнимой невнимательностью оказывали ей добрую услугу. Пора уже кому-нибудь поговорить с ней об этом. Я лично ставлю на Джастина. Правда, может, он уже от всего устал.

Элиза приносит зефир маршмеллоу, шоколад и хрустящие крекеры, Скип нанизывает зефиринки на шампуры и поджаривает на гриле. Музыка звучит слишком громко, и Бриджет просит Себастьяна сделать потише, грозя ему расправой, если он хотя бы глянет в сторону регулятора громкости на айподе.

– Ну и где Сэм? – спрашивает Элиза, когда Бриджет приземляется на соседний стул.

– На скачках, – пожимает она плечами. – Или в казино. Понятия не имею. Да и какая разница?

Бриджет смотрит в сторону Криса, который помогает детям с бенгальскими огнями – следит за тем, чтобы отгоревшие прутья складывались в металлическое ведро и никто потом не наступил на них. Она наблюдает, как Скип передает Крису шампур, а мой муж снимает подрумянившиеся зефиринки и зажимает их между шоколадной плиткой и крекером, передавая по очереди детям.

– Как жаль, что Сэм не похож на Криса, – говорит она.

Нет, совсем не жаль.

Но Бриджет не видит леса из-за деревьев, она не понимает, что между хорошим отцом и хорошим мужем лежит огромная пропасть. А может, ее это и не волнует. Хорошо там, где нас нет, и все такое. Она и не подозревает, во что превратился наш брак с Крисом. Как и Джулия. Своими секретами я делюсь лишь с Элизой. Я приложила много усилий, чтобы создать видимость устойчивого благополучия, но лишь ради того, чтобы не давать пищи для сплетен.

Честно говоря, я ужасно вымоталась.

Уже поздно. Мы забираем уставших и липких от сладостей детей и прощаемся с соседями.

Мы – Кэнтоны. Образцовые американцы, сияющие от счастья. По всем стандартам мы идеальная семья из пригорода. Как с картинки.

Если не присматриваться слишком внимательно.