Обольститель - Андреа Кейн

— Понятно. — Трентон изо всех сил старался не расхохотаться вновь. — И чем же, Господи помилуй, Александр занимался во время честно заработанной тобой передышки?

— Осуществил новую диверсию, — вздохнула Ариана. — Тихонько сполз по лестнице и обнаружил недавно построенную тобой оранжерею. Я поймала лазутчика на самом пороге. Он понял, что перед ним открылась перспектива захватывающих дух бесчинств, подобных тем, которые он учинил в оранжерее в Броддингтоне. К тому времени, когда мне удалось его настичь, он уже расправился с тремя папоротниками и опрокинул шесть горшков с геранью.

Плечи Трентона некоторое время сотрясались в беззвучном смехе.

— Ариана, наш сын во многом пошел в тебя — он обожает цветы и животных, — наконец сказал он.

— Позволю себе с вами не согласиться, ваше высочество, — парировала Ариана. — Предрасположенность Александра попадать в экстремальные ситуации целиком унаследована от вас. Я же была и остаюсь воплощением благовоспитанности.

— Ну, насчет благовоспитанности… — начал было Трентон, пытаясь настроиться на более серьезный лад, но Ариана поспешила перебить мужа.

— Тем не менее, — сказала она, вспыхнув от смущения, поскольку со стороны Дастина раздался смешок, — отвага Александра, несомненно, от семейства Кингсли. Увы, мне все время приходится помнить, что я живу среди мужчин этого старинного рода.

Дастин встал, чтобы снова наполнить свой стакан.

— Ариана, ты задеваешь меня за живое! А я-то считал, что я куда более покладист, чем Трент.

— Так оно и есть, — отозвался Трентон, присоединяясь к брату у буфета. — Но только не на этой неделе. Все эти семь дней ты был раздражителен, как разбуженный среди зимы медведь.

Застонав, Дастин с грохотом поставил бутылку на буфет.

— Сначала Ариана, теперь ты! Да я абсолютно спокоен! Даже несмотря на то что мой тренер уволился, а трое моих жокеев проиграли скачки. Наверное, действительно пришло время заняться поисками новых лошадей и наездников.

— У тебя самые породистые лошади в графстве Суррей, а то и во всей Англии. Думаю, дело не в этом, — тихо вставила Ариана.

Дастин молча провел пальцем по краю стола из красного дерева.

— Похоже, твоя правда, — наконец признал он. Эти слова заставили Ариану встать, принять Александра из рук Трентона и послать мужу взгляд, в котором ясно читалось: «Поговори с ним. Ты единственный, кто может это сделать».

Трентон слегка наклонил голову в знак согласия.

— Попытаюсь в очередной раз уложить Александра в постель, — заявила Ариана. — Если учесть, что уже далеко за восемь и у него слипаются глаза, не исключено, что мне наконец удастся это сделать. Потом, вероятно, мы сможем поужинать. Поскольку Клара не смогла добраться к нам по затопленным дорогам Бембриджа, сегодня я сама занималась стряпней. Меня вдохновило то обстоятельство, что Дастин, проглотив завтрак и обед, все еще остается в живых. Если нам чуточку повезет, мы преодолеем это тяжкое испытание.

— Ты превосходная повариха, мой ангел, — сказал Трентон.

— И была бы еще лучше, если бы могла проводить больше времени на кухне, — предположил Дастин, на лицо которого вернулась ироническая ухмылка, — а не разрывалась между Александром и твоими собственными изматывающими…

— Довольно! — вскричала Ариана и с пылающими щеками стремительно направилась к двери. — Я пошла в детскую.

— Возвращайся поскорее, — бросил Дастин в спину удаляющейся невестке. — С нетерпением жду продолжения дискуссии по поводу твоих кулинарных способностей! — Все еще посмеиваясь, Дастин повернулся к брату. — Трентон, твоя жена — настоящий подарок судьбы. Она так тебя любит, что я невольно завидую. Счастливчик!

— Знаю. — Трентон сделал глоток коньяка и пристально посмотрел на Дастина. — Не хочешь поговорить на эту тему?

Дастин не стал разыгрывать непонимание.

— Да я не прочь, — вздохнул он. — Но в последнее время мне все кажется скучным и бессмысленным: повседневная рутина, деловые встречи, скачки…

— И женщины?

— Да, и они тоже, — ответил Дастин, отставляя бокал. — Вся моя жизнь чертовски предсказуема, в этом все дело.

— Предсказуема? — удивился Трентон. — И это говорит человек, меняющий партнерш одну за другой?

— Дорогой Трент, секс не более чем приятное развлечение. Доставляет удовольствие, но в душе пусто.

— Я бы мог назвать дюжину женщин, которые многое отдали бы за то, чтобы набросить на тебя хомут попрочнее.

— Хочешь сказать, вышли бы за меня замуж? — Дастин покачал головой. — Боюсь, что ты, сам того не подозревая, испортил меня, братец. Увидев ваши с Арианой отношения, я теперь ни за что не соглашусь на меньшее. Женщины, о которых ты упомянул, рассматривают меня лишь как вожделенный приз. Их привлекают мои деньги и титул, дарованный королевой Викторией. Может, другого это и устроило бы, но только не меня. Секс, по крайней мере, честнее. Ты, разумеется, не согласен?

— Не согласен, — пробормотал Трентон, который уже был не рад, что затеял этот разговор. Ему был неприятен цинизм брата.

— В таком случае не о чем больше и говорить. Я понимаю, что плыву по течению, но в настоящий момент не вижу альтернативы.

Трентон кивнул и перевел разговор на другую тему:

— Ты говорил о каких-то неприятностях. Вероятно, ты имел в виду отставку Бенкса? Ведь он готовил твоих лошадей с того самого момента, как ты начал заниматься разведением породистых скакунов.

— Меня это действительно очень огорчает. Бенкс — лучший тренер в Суррее, а может быть, и во всей Англии. Но я его понимаю. Скорее всего на его месте я поступил бы так же. Ему почти пятьдесят, у него жена, дети, внуки. Он двадцать лет был тренером, а до того почти десять лет жокеем. Парень устал, и я не вправе винить его.

— А ты уже занимался поисками нового тренера? — спросил Трентон.

— Я беседовал с пятью кандидатами. Двое вроде бы подходят. Но я хочу встретиться с каждым из них еще раз, а потом решить, кого выбрать.

— А что насчет тех трех жокеев, о которых ты упомянул?

Дастин покачал головой:

— Каждый из них подавал большие надежды, но стоило мне нанять их, как тут же выяснилось, что они — редкостные разгильдяи.

— Ты в силах исправить положение.

— А я уже исправил: они все уволены. Если я могу гордиться лучшими породистыми скакунами, то хочу, чтобы у них были не менее замечательные наездники. По моему мнению, только один человек вполне отвечает всем моим требованиям. Это Ник Олдридж.

— Не спорю, — одобрительно кивнул Трентон, — Олдридж — жокей от Бога.

— Так и есть. С Олдриджем мои чемпионы выиграют все скачки сезона.

— Олдридж принял твои условия?

— Примет, если я сумею найти его.