Только с тобой - Дженел Тейлор

И у нее тоже не было никого, кроме них.

Лицо Марлены белизной и тонкостью черт напоминало китайский фарфор. Прижав пожилую женщину к себе, Келси почувствовала, как содрогается все ее худенькое тело. А бросив взгляд через ее плечо, она заметила прикованного к креслу на колесиках Роберта Роудена, ставшего жертвой болезни Паркинсона. И улыбнулась ему печальной улыбкой — с того дня, как авиакатастрофа унесла жизнь его единственного сына, мужчина, казалось, постарел на целых двадцать лет.

— Как бы я хотела, чтобы он вернулся к нам, — выдохнула Марлена.

— Я тоже, — сдавленным, слабым голосом отозвалась Келси.

— Что мы будем делать теперь, когда его нет? Как жить дальше?

— Я буду с вами.

Осторожно высвободившись из рук Марлены, Келси порывисто обняла Роберта, а потом незаметно затесалась в толпу тех, кто пришел на похороны. Провожающих было немного. К этому времени у Ченса сохранилось всего лишь несколько старых, верных друзей, да и тех жизнь успела по большей части разметать по свету. Остальные же старожилы . Сильверлейка, знавшие и помнившие Ченса со школьной скамьи, по привычке продолжали именовать его “мальчиком с блестящим будущим”. Все они, жившие в Сильверлейке с незапамятных времен, так же давно знали и Келси и один за другим подходили, чтобы поговорить с ней или пожать ей руку. Однако ей казалось, что в глубине души они именуют ее “женой того человека, который угробил Ченса Роудена”.

Голова у нее раскалывалась от боли, но Келси изо всех сил старалась не поддаться ей. Последние три года брака с Джарредом она отказывалась жить с ним под одной крышей, но их супружество дало трещину много раньше. Однако официально она все еще считалась женой этого человека. Теперь же, когда груз горя и вины непосильной ношей давил ей на плечи так, что она едва удерживалась на ногах, Келси снова и снова спрашивала себя, почему она еще раньше не покончила с этим фарсом? Почему не предпринимала никаких шагов к разводу?

И потом… как Джарред вообще оказался на борту этого самолета, да еще вместе с Ченсом?

Воспоминание о беспомощном теле Джарреда, распростертом на больничной койке, вспыхнуло в ее мозгу: белые бинты, хриплое, неровное дыхание, исцарапанные щеки и подбородок, скрюченные пальцы, сплошь покрытые рваными ранами. И неожиданно волна непрошеной жалости вдруг захлестнула ее. Он выглядел таким… таким трогательным, что ей невольно захотелось утешить его!

Утешить?! Джарреда Брайанта?!

Набрав полную грудь воздуха, Келси попыталась взять себя в руки. В конце концов, она пришла на похороны Ченса! И думать сейчас о Джарреде — настоящее кощунство!

Рука Марлены коснулась ее пальцев, и Келси ласково погладила ее. Прижавшись друг к другу, словно олицетворенное отчаяние, они молча ждали. Похоронная служба на кладбище предназначалась для тех, кто хорошо знал и помнил Ченса. Слушая последние слова, которые священник произносил над могилой, Келси сквозь пелену слез смотрела на гроб. А потом оглянулась на вереницу черных, мокрых от дождя зонтов, толпившихся вокруг, и вдруг перед ее глазами снова всплыло покалеченное, израненное тело Джарреда. Как он перепугал ее, когда вчера вечером внезапно и так неожиданно для нее открыл глаза. А этот разговор сегодня утром — он имел какой-то пугающий сюрреалистический оттенок. Было в нем нечто подозрительно знакомое. Джарред был таким… казалось, ему до смерти хотелось поговорить. Однако одного только звука его голоса было достаточно, чтобы сердце ее на мгновение перестало биться, а все тело покрылось “гусиной кожей”. И вдруг Келси с удивлением поняла, что ей все труднее заставить себя выкинуть из головы мысли о муже.

В памяти ее вновь вспыхнуло воспоминание. Их первая встреча с Джарредом Брайантом, Келси будто снова увидела себя — растерянную, подавленную богатством и высоким положением в обществе, которое занимал этот человек, подпавшую под власть обаяния его личности. Словно олень, ослепший в кольце прожекторов, Келси зачарованно смотрела на него, окруженного плотной толпой, и только испуганно вытаращила глаза, заметив, как он пробирается к ней. И вот они уже стоят лицом к лицу.

— Насколько я понимаю, вы работаете на Тревора? — вместо вступления бросил он.

— Да.

— Занимаетесь дизайном интерьера?

— Да.

— На тот случай, если обладаете каким-то влиянием на него… не могли бы вы убедить его оставить в покое эти свои пакеты для молока и вместо этого лучше заняться очисткой городского пляжа от мусора и всякой дряни?

Келси расхохоталась; вся ее растерянность вдруг разом улетучилась, ей стало легко и свободно. Теперь она не испытывала ничего, кроме удовольствия от общения с этим человеком. Тревор Таггарт, один из наиболее влиятельных в Сиэтле архитекторов и дизайнеров, под началом которого она работала, давно уже прославился своим дурным вкусом. Он до такой степени любил ультрасовременные здания в стиле модерн, что это порой доходило до абсурда. Келси не раз уже спрашивала себя, какого черта она вообще связалась с Тревором, тем более что тот искренне считал все свои идеи гениальными и не менее искренне не понимал, когда его осыпали насмешками. Наверное, именно это и мешало ей оставить его.

— Между прочим, эти “картонные пакеты для молока” вовсе не так уж плохи, — вступилась она за Тревора, имея в виду его самый последний проект, включавший в себя целый комплекс совершенно одинаковых, абсолютно белых зданий. — И не волнуйтесь вы так. Скажу вам по секрету — они будут грязновато-серыми.

— Правда? — Джарред иронически вздернул одну бровь. И тут Келси вспомнила, что он, так сказать, основной конкурент Таггарта. Однако его собственные проекты, к какому бы стилю они ни относились, всегда отличались изысканным вкусом.

— А еще лучше посмотрите собственными глазами, как спланированы интерьеры зданий. Это просто фантастика, честное слово!

— Ваше творение?

Келси, смутившись, покраснела до слез.

— Я имела в виду сам дизайн, естественно.

— Был бы рад посмотреть. — Она протянула ему руку.

— Звоните в любое время. Кто-нибудь с удовольствием проведет вас внутрь.

— Честно говоря, в качестве гида я бы скорее предпочел вас, чем Таггарта.

Келси слегка пожала плечами:

— Что ж, думаю, это нетрудно устроить…

Вот так и началась ее жизнь с Джарредом Брайантом. Немного забавно, если подумать. Но не успели они с Джарредом понять, что происходящее слишком серьезно, чтобы этим можно было шутить, как в ее жизни снова появился Ченс. Он принялся умолять ее не выходить замуж за Брайан-та — причем задолго до того, как сам Джарред спросил, хочет ли она стать его женой. Но Келси только отшучивалась. Она смеялась над своими страхами, до самой последней минуты отказываясь верить в то, что намерения Джарреда столь добропорядочны, чтобы он думал о женитьбе. Кроме того, она была немало тронута, когда Ченс, усилием воли заставив себя протрезветь, тоже признался ей в любви. Впрочем, она не стала его слушать, и не потому, что была по уши влюблена в Джарреда, вовсе нет. Просто знала, что у Ченса проблемы с наркотиками. Правда, почти не сомневалась, что тому в ближайшее время удастся их решить. Но в Ченса она тоже не была влюблена. Во всяком случае, настолько, чтобы выйти за него замуж. Да, они были друзьями, она любила его родителей как родных, а Ченса считала почти что братом. И нисколько не сомневалась, что он никогда не станет для нее чем-то большим.