Мой властелин - Вирджиния Браун

Только у одной женщины локоны были цвета солнца. А у той, что спокойно стояла среди пленников, — цвета темного каштана. Это и привлекло внимание Ястреба. Он рассмотрел ее некогда элегантное платье из белого атласа, покрытое грязью, которое охватывало ее стройную фигуру. Юбка обвисла, Ястреб хорошо знал, как одеваются такие женщины, и заметил, что нижняя юбка отсутствует — по какой причине, оставалось лишь догадываться.

Ни единый мускул не дрогнул на его лице.

Оно оставалось бесстрастным. Ястреб не ощутил ни жалости, ни сочувствия. Таков порядок вещей. Жизнь и смерть сменяют друг друга в бесконечном цикле. Не важно, где жил человек, важно, как он жил. Счастье — чувство абстрактное, он никогда не думал о нем с тех пор, как из мальчика превратился в мужчину. А мужчина не должен думать о личном, только, о благе близких. Так говорил его отец, и Ястреб свято чтил эти слова.

И все же взгляд Ястреба то и дело возвращался к молодой женщине, привлекшей его внимание. Она не выказывала никаких признаков страха. Лицо ее оставалось непроницаемым. Казалось, она не реагирует на происходящее, в то время, как остальные женщины плакали, дрожа от страха.

Наступила ночь, но праздник в деревне продолжался. Огни взлетали высоко в небо, команчи танцевали и веселились, празднуя победу. У Деборы онемели руки в тех местах, где веревки слишком сильно стягивали запястья. Некоторые женщины уснули. Детей, захваченных в плен, забрали женщины команчей.

— Будьте храбрыми, малыши, — мягко проговорила Дебора, повернув голову.

От ее внимания не ускользнуло, что с детьми обращались ласково, женщины гладили их по головкам и пели им песни. Возможно, детей не убьют, может быть, даже усыновят. Ее и кузину вряд ли оставят в живых. Остальные женщины были мексиканками, одни — служанками, другие — гостьями, приехавшими на свадьбу.

Свадьба. Казалось, с тех пор прошла целая вечность. Дебора не думала, что с ней может произойти нечто подобное? Просто не верила в это. А ведь ее подруга Лу-Эмма предостерегала ее, рассказывая о военных действиях в Техасе. Прожив всю жизнь в Натчезе, Лу-Эмма считала все другие части света примитивными и нецивилизованными. Теперь Дебора была склонна согласиться с этим.

От долгого стояния нестерпимо болели ноги. И она переменила положение. Охваченная страхом, Дебора не могла уснуть. Лагерь команчей был освещен золотисто-красным пламенем, команчи плясали и неистовствовали. Зрелище было впечатляющим.

Ничего подобного Дебора не видела. Вдруг она заметила, что к пленникам приближается какой-то мужчина огромного роста. Он шел пружинящим шагом и смотрел прямо на нее. У Деборы от страха перехватило дыхание.

Длинные черные, как смоль волосы придавали ему свирепый вид. Над одним ухом покачивалось перо, закрепленное тонким шнурком, охватывающим голову. У него было лицо цвета меди. Как и на остальных, между ног висел большой квадратный кусок ткани, закрепленный на талии, широкая грудь оставалась совершенно открытой. Икры облегали мокасины высотой до колена, что-то вроде амулета висело на шее на ремне из сыромятной кожи. Команчи остановился всего в нескольких футах от Деборы, но она, не отвела взгляд и гордо вскинула подбородок — фамильный жест Гамильтонов.

Его глаза были ясными и холодными, а лицо — непроницаемым. Дебора с трудом преодолела страх, колени дрожали.

Дебора понимала, что нельзя показывать страх, ибо это лишь ускорит неизбежное. Несколько мгновений команчи молча смотрел на нее, словно оценивая, затем повернулся и ушел. Дебора почувствовала облегчение. Наверное, он оставит ее в покое, по крайней мере, на некоторое время.

Но она ошиблась: команчи вернулся с женщиной, одетой в оленью кожу, очень похожей на мексиканку.

Команчи что-то быстро сказал ей. Женщина кивнула и повернулась к Деборе.

— Он хочет знать, как тебя зовут, — произнесла она, на плохом английском, который Дебора с трудом поняла.

Женщине пришлось повторить дважды, и в голосе ее послышалось раздражение.

— Меня зовут Дебора Гамильтон. Могу я поинтересоваться, что с нами будет?

Она произнесла эти слова раньше, чем поняла, что ей стоило назваться фамилией мужа. Это было бы нормально, поскольку она вышла замуж и овдовела в течение нескольких часов. Это имело бы значение и в том случае, если бы за нее потребовали выкуп. Она хотела исправить ошибку, но женщина повернулась к команчи, а потом снова к Деборе.

— Где твой муж? — задала она следующий вопрос.

— Он мертв, — ответила Дебора, поразившись, что голос у нее не дрогнул.

Она внимательно посмотрела на команчи.

— У вас… у вас голубые глаза, — выпалила она, ошеломленная этим открытием.

Огонь, горевший в его глазах, был таким ярким, что казалось, они цвета индиго. Она продолжала смотреть на него, пока он не заговорил.

— Haa. Keta tekwaaru. Kima habi-ki. — Голос его напоминал рычание, и она быстро отвела взгляд. И хотя не поняла значения слов, но сам тон не предвещал ничего хорошего. Дебора задрожала, по спине побежали мурашки, и она отвернулась. Но почти тотчас же взяла себя в руки.

Ястребу это понравилось. И голос ее понравился. Она говорила с английским акцентом, Ястреб хорошо его помнил.

Ястреб жестом отпустил мексиканку и подошел к Деборе Гамильтон. Он оглядел ее, начиная с взъерошенных волос до разорванной в клочья юбки, остановил взгляд на ее полной груди и сливовой коже, изящной линии бедер, стройных ногах.

Ястреб представил себе ее тело, затем снова посмотрел на лицо. Аристократические черты, карие глаза с золотистыми вкраплениями, темные густые ресницы, полные чувственные губы.

Давно не чесанные длинные волосы ниспадали на плечи и грудь. Днем они сверкали на солнце, ночью на них плясали блики костра.

Ястреба охватило желание. Он встретился с ней взглядом и увидел, как расширились ее глаза, как взметнулись над ними ресницы.

Он повернулся и ушел прочь.

— Она принадлежит Пятнистому Пони. Это он взял ее в плен.

Белый Орел пытливо посмотрел на Ястреба:

— Ты хочешь ее, мой tua?

Ястреб не ответил отцу. Да и не было в том нужды. Белый Орел и без того знал, что сын ее хочет и что Пятнистый Пони уступит ее либо за огромный выкуп, либо вступив с Ястребом в поединок. Ястреб готов был выполнить любое условие, только побыстрее.

У него было множество пони, и какое-то их количество он мог отдать в качестве выкупа. Или вступить в поединок. Он снова устремил взор в центр лагеря, где горели огни. Дебора Гамильтон сидела на земле рядом с блондинкой, запрокинув голову и прикрыв глаза. Она была в полном изнеможении, но не спала.

Ястреб бросил взгляд на отца, Белый Орел смотрел в сторону пленников. У него были тонкие черты лица, как у настоящего аристократа. Губы Ястреба тронула легкая улыбка. Поскольку Белый Орел был команчи, бледнолицые люди называли его, как угодно, но не аристократом.