Бухта влюбленных - Вайолет Уинспир

Со вздохом Ферн скользнула в лавандовое платье и аккуратно разгладила на бедрах тончайший шифон. Его цвет как нельзя лучше гармонировал с цветом ее глаз; добавив чуть-чуть губной помады и украсив шею скромным ожерельем, Ферн глянула в зеркало и поняла, что выглядит на все сто. Сердце ее нервно колотилось, и она вдруг пожалела, что не настояла на своем и не отказалась от поездки.

Выйдя из комнаты, Ферн встретила Диану, и обе не удержались от восхищенных возгласов при виде друг друга. Эдвина пожелала им хорошо провести время и посоветовала не возвращаться домой поздно.

– Что касается Джефа Лейна, то он у нас, по-моему, просто праведник, – рассмеялась Диана.

– А про Кертиса Уэйни такое можно сказать? – поинтересовалась Эдвина, переведя проницательный взгляд на слегка нахмурившийся лобик Ферн. Теперь Эдвина припомнила этого богатенького плейбоя – крепкого блондина с безразличными смеющимися глазами. Нет, явно не тот тип, который мог бы заинтересовать Ферн… И это означает, что она согласилась составить им компанию только ради Дианы. Пожалуй, слишком уж она щедра, даже в ущерб себе, решила Эдвина.

– Тетя Вина, Ферн уже не ребенок, – возразила было Диана, но в это время из прихожей донесся звонок.

Диана обняла Эдвину, и девушки спустились вниз, где Дженифер уже угощала их ухажеров, налив им по стаканчику бренди. Сегодня она была в хорошем расположении духа и охотно рассказывала о работе на студии. «Видимо, с нетерпением ждет возвращения брата», – подумала Ферн.

Кертис, сегодня просто неотразимый, в белом смокинге с черной бабочкой, предложил выезжать. Он поправил на Ферн кружевную белую накидку и тихонько рассмеялся, когда она слегка отшатнулась от его неожиданного прикосновения. В этом смешке слышались довольные нотки – словно ему нравилось держать Ферн в напряжении. Все четверо вышли из дома и направились к его роскошному «кадиллаку» с откидным верхом. Диана сразу же уволокла Джефа Лейна на заднее сиденье, поэтому Ферн против желания пришлось сесть рядом с Кертисом. Кертис успел заметить ее недовольство и пару раз на крутых поворотах нарочно коснулся ее плечом.

– Не хочешь приколоть букетик? – спросил он. – Я купил фиалки, потому что они такие же таинственные, как ты…

Ферн почувствовала на коленях легкую коробочку с цветами, отметив про себя, что Кертис напоминает ей гладкого, выхоленного кота, мурлыкающего от самодовольства, но тут же прикусила губу – ей не понравился цинизм собственных мыслей. Но только так она могла сейчас защищаться от мужчин – искать в них худшие стороны и не замечать лучших. Она боялась снова открыть свое сердце, а у американских мужчин было много подручных средств для обольщения девушек – и цветы, и комплименты.

– Я приколю их, когда приедем в клуб. Спасибо за подарок, – ответила она.

– Я бы мог еще много чего подарить тебе, – пробормотал Кертис.

От этих слов Ферн покраснела и отвернулась, устремив взгляд на залив, где покачивались на якорях несколько яхт. Кертис кивком указал на свою, которая называлась «Серебристый мотылек».

– Если когда-нибудь захочешь покататься, только дай мне знать, – сказал он Ферн. – Мой «Мотылек» такой легкий и проворный, словно настоящий, я просто уверен, что тебе ужасно понравится, и представляю, как твои волосы будут развеваться на ветру.

– «Мотылек» и в самом деле прекрасное судно, – согласилась Ферн, – но не забывайте, мистер Уэйни, что я работаю и у меня не бывает времени на прогулки по морю.

– Насчет этого мы подумаем… Это говорит вам Кертис! – весело отозвался он, вглядываясь в лицо Ферн, освещенное мелькающими огнями витрин. Ему приходилось слышать о британской сдержанности, и пульс его учащался при мысли о том, как эта девушка, отбросив сдержанность, прижмется своими нежными губами к губам мужчины.

Интерьер клуба «Матадор», в котором играли прославленные музыканты, был выдержан в красно-черно-белых тонах. По тому, как метрдотель встретил Кертиса, было видно, что он считается здесь уважаемым гостем.

– Здесь шикарно готовят, даже лучше, чем на Анита-Хилл, – весело заметил Джеф Лейн, когда официант разлил в их бокалы искрящееся белое вино и им подали ароматную горную форель. – А как там у вас кормят в британских больницах? – поинтересовался он у Ферн.

Ферн выразительно наморщила носик.

– Может, вы потому и приехали сюда, что вам надоела тамошняя кухня? – пошутил Джеф.

Черные ресницы Ферн затрепетали, но, прежде чем она успела ответить что-либо приемлемое, Диана, опередив ее, весело заметила:

– А мне кажется, наша Ферн сбежала от какого-то безумно красивого молодого доктора. Так что берегись, Кертис, у тебя есть соперник!

Кертис смотрел на Ферн поверх бокала и понимал, что уже ревнует ее. Сейчас, когда ее волосы мерцали в свете огней, с этим букетиком бархатных фиалок, приколотых к тонкому шифону платья, она казалась ему еще более привлекательной и… хрупкой, как прекрасное видение. Кертис вдруг почувствовал безумный прилив страсти; его мучила ревность к этому другому мужчине (да, тот мужчина, несомненно, существовал – это Кертис видел по поведению Ферн), и ему хотелось задушить его собственными руками за то, что он обладает такой властью над Ферн – властью, которая заставляет ее быть равнодушной к нему, Кертису.

Оркестр заиграл фокстрот, Диана и Джеф поднялись из-за стола, чтобы потанцевать.

– Последуем их примеру? – спросил Кертис, чье желание заключить Ферн в объятия было написано у него на лице.

У Ферн пересохло в горле, и она покачала головой.

– Потанцуем позже, – сказала Ферн и склонилась над тарелкой, не заметив, как залилось краской лицо расстроенного Кертиса.

В полном соответствии с испанской атмосферой клуба, в здешнем кабаре выступала восхитительная труппа танцоров фламенко. Когда их выступление закончилось, Ферн уже не могла отказать Кертису – она не хотела выглядеть невежливой в присутствии Дианы и Джефа, сидевших за столом и увлеченных беседой, поэтому вышла вслед за Кертисом на полукруглую танцевальную площадку. Кертис сразу же привлек ее к себе, с откровенным удовольствием вдыхая аромат ее духов.

– Да ты просто персик! Ты знаешь об этом? – прошептал он. – Я начинаю сходить от тебя с ума.

Здесь, в присутствии людей, Ферн не могла сопротивляться и была вынуждена терпеть его властные объятия. Когда-то она любила танцевать, да и загорелый Кертис в безукоризненно сидящем костюме выглядел очень привлекательным партнером. Ферн попыталась расслабиться и насладиться той уверенностью, с какой он вел ее в танце, но все же, когда музыка закончилась и зажглись огни, радости ее не было предела. Они вернулись за столик, где удивленная Ферн обнаружила наспех нацарапанную записку от Джефа. В ней сообщалось, что его срочно вызвали по телефону в больницу и что они с Дианой не хотели портить вечер остальным, поэтому по пути он завезет Диану домой.

– Ты, Ферн, по-моему, тоже хочешь домой? – спросил Кертис таким прозаичным тоном, что Ферн впервые за весь вечер наградила его по-настоящему теплой улыбкой.