Последняя ночь в Катманду - Лаура Эллиот

— Давайте присядем, — предложил он, указывая на глубокие кресла, обшитые темно-вишневым бархатом.

Синтия кивнула, последовала за ним в глубь комнаты и села, держа спину прямой, положив ладони на колени. Он сел в свое кресло только после того, как уселась она.

— Мисс Спаркс, я еще раз прошу прощения за то, что похитил вас. Но другого выхода у меня не было. И хочу заверить вас, что не собираюсь причинять вам зла, — сказал он спокойным голосом.

— Не уверена. Непал — страна дикая. Не исключено, что у вас и по сей день сохранились какие-то первобытные обряды. Человеческие жертвоприношения, каннибализм… — попыталась пошутить она, чтобы хоть немного расслабиться.

Он усмехнулся.

— Неужели я похож на людоеда?

Она посмотрела на него. Черт, он похож на необыкновенно красивого непальца с золотистым цветом кожи. Глаза большие, темно-карие, блестящие. Высокие скулы, под скулами мягкие впадинки, придающие лицу рельефность и живость. Мужественный, слегка тяжеловатый подбородок. Верхняя губа похожа на чайку в полете, нижняя — полная, чувственная, будто слегка припухшая. А нос? На что похож его нос? Пожалуй, ни на что, кроме аккуратного, ровного, точеного носа. Трудно сказать, похож этот мужчина на людоеда или нет. Но одно можно сказать точно: он породист, хорошо воспитан и наделен полным набором внешних качеств, необходимых мужчине, чтобы с одного взгляда сразить женщину.

— Можно быть людоедом и не быть на него похожим, — наконец заключила Синтия. — Но давайте перейдем к делу. Если вы не собираетесь меня съесть, то что вам от меня нужно?

— Мне нужна ваша помощь, мисс Спаркс, — серьезно сказал он. — Ваша профессиональная помощь.

Синтия наконец расслабилась, села поглубже в кресло и приготовилась слушать.

— Итак?..

— Я — последний потомок старинного аристократического рода Бхаттараи, — начал он, но после первой же фразы сделал короткую паузу и сжал губы. — Простите, до сих пор не могу привыкнуть к слову «последний».

— Продолжайте, господин Бхаттараи, я внимательно слушаю вас, — помогла ему Синтия, предчувствуя трагедию.

Он перевел дыхание и продолжил:

— Наша семья из поколения в поколение занималась благотворительностью. Еще мой прадед начал открывать школы для бедных в отдаленных деревушках Непала, а прабабка помогала неимущим продовольствием и одеждой. Три года назад от рук маоистов погиб мой отец, Мадан Кришна Бхаттараи. — Он снова сделал паузу и на секунду опустил свои большие глаза. Потом снова поднял их на Синтию и продолжил:

— Наша семья владела тогда текстильной фабрикой, производящей национальные ткани. Фабрика обеспечивала работой непальскую бедноту. Мой отец ездил по всей стране в поисках лучших ткачей, приглашал их на работу и хорошо оплачивал их труд. И вот по непонятной причине он попал в немилость к маоистам и был застрелен в своей машине по дороге домой. Мы жили тогда на окраине Покхары. — Он сдержанно перевел дыхание. — Король Непала Гьянендра пообещал раскрыть причину убийства и наказать виновных. Но через месяц мы получили письмо от шефа Службы Безопасности Непала, заявляющего о том, что мой отец был тайным членом партии маоистов и был убит за нарушение партийных клятв. Мы возмутились такой нелепости и пытались опротестовать это заявление, называя его клеветой. Это оказалось бесполезно…

Он отвел взгляд к окну, и Синтия заметила, как на его скуле дрогнула жилка.

— Продолжайте, господин Бхаттараи, — мягко подтолкнула она.

— Король отверг наш протест, мотивируя тем, что многолетние связи нашей семьи с непальской беднотой лишь доказывают, что мы все, возможно, причастны к маоистскому движению. Предчувствуя беду, я и мои братья поторопились отправить мать и сестру к родственникам в Ниццу. Но как только женщины уехали… — Он снова замолчал, сцепил пальцы и сделал глубокий вздох. — Простите, прошло три года, а я до сих пор не могу совладать с собой, — приглушенным голосом добавил он.

Синтия видела это сама и знала, что его история правдива. Она только еще больше насторожилась, готовясь услышать об очередной трагедии.

Он горько усмехнулся и снова повернул свое красивое золотистое лицо к окну, за которым, как страж, стоял теперь темно-синий вечер.

— Спустя месяц они убили моих братьев, — сказал он неестественно монотонно. — Старший преподавал в университете в Катманду, а младший был директором школы в Покхаре. Вскоре после этого Гьянендра издал указ о том, что все мужчины нашей семьи обвиняются в сообщничестве с маоистами. Это дало одному из его родственников право завладеть фабрикой моего отца… А мне с тех пор приходится скрываться в горах. — Он снова замолчал, и его глаза заблестели, как звезды на безлунном небе. — Вот и вся моя история. Вы мне верите, мисс Спаркс?

Синтия кивнула.

— Верю. И глубоко сочувствую, — тихо проговорила она. — Только, простите, не пойму, чем я могу вам помочь? Ситуация довольно сложная. Понимаю, вы хотите очиститься от клеветы и отвоевать у родственника короля свою фабрику.

— Меня интересует только первое: очиститься от клеветы, чтобы иметь возможность покинуть Непал. Насколько вам известно, в стране сейчас очень неспокойно. Возможно, назревает революция. Я не хочу отвоевывать свою фабрику. Не хочу бороться с этой слепой, бездушной машиной насилия, не хочу становиться подобным этим акулам. У меня достаточно денег, чтобы скромно дожить до конца своей жизни, не скупясь на помощь нуждающимся. Я хочу только справедливости и личной свободы. Я верю во вселенский закон возмездия за грязные и подлые дела, творимые людьми, и убежден, что убийцы будут наказаны. Не в этой жизни, так в следующей.

Такого Синтия не ожидала. Но пока рано делать вывод о его благородстве. Несмотря на то, что он говорит искренне, нужны более существенные материалы для его защиты.

— Итак, вы хотите, чтобы я рассказала миру правдивую историю вашей семьи. Но у вас есть какие-либо материалы, свидетельствующие о том, что вы говорите правду?

Он вздохнул.

— У меня есть только черновики моих писем к друзьям, где я открыто возмущаюсь деятельностью маоистов. И это, пожалуй, все.

О Господи, ну и в историю она влипла! Человек просит ее о помощи, и у нее нет оснований не верить ему. Уже то, что он скрывается в горах, свидетельствует о том, что он не маоист. Кроме того, он потерял отца и братьев.

Ее задумчивый взгляд скользнул по лицу красивого непальца, который так поспешно выложил перед ней свои нешуточные проблемы. Ну и ну! Опять ей придется разбираться в чужой трагедии! Но такова ее профессия. Она должна бороться за восстановление справедливости в этом несправедливом мире.

— Хорошо, — серьезно сказала она. — Я просмотрю ваши письма, а также по возможности пороюсь в других материалах. Я попробую. — Она пожала плечами. — Все, что смогу… — добавила она неуверенно.

Его лицо озарила мягкая улыбка.

— Я верил, что вы не откажете. Спасибо, мисс Спаркс, — с трудом скрывая радость, проговорил он. — Я так надеялся на вас. Я читал ваши статьи и исследования. Я знаю также, что в понедельник вы будете на приеме в королевском дворце…