Волшебный сон любви - Нора Филдинг

— Кофе? Но уже скоро время чая! Разве ты не пьешь чай? Тетушки рассказывали, что в Лондоне чайная церемония обставляется особенно торжественно. Они мне говорили, что лучше пойти в отель.

— В отель? И в какой же? — удивленно спросила Триш.

— В «Савой», например. Там играет фортепиано и многие танцуют.

Триш рассмеялась.

— Откуда ты приехала, Пат?

— Из Бостона.

— А-а!.. — хитро улыбаясь, протянула Триш.

— А ты подумала откуда? — заинтриговано спросила Патриция.

— Из девятнадцатого века! Я никогда не была в «Савое». Это очень дорогой отель. Но мне кажется, что и там танцевать под фортепиано сейчас могут только старые перечницы. Но, если хочешь, сходи.

— А ты не пойдешь со мной?

— Вряд ли мне это по карману, Пат!

— У меня есть деньги.

— Ты богатая, Пат?

— Нет! Но у меня есть деньги. Я не думаю, что чай с пирожными стоит очень дорого.

— Может быть, ты и права. Ладно, пошли!

— Мне надо переодеться. Нельзя же пить чай в брюках! Я оставила сумку в камере хранения на вокзале, но платье взяла с собой. Ты разрешишь мне воспользоваться твоей ванной комнатой?

— Конечно!

Триш показала, где ванная. Патриция подхватила пакет, оставленный ею в прихожей, и удалилась переодеваться к чаю. Триш задумчиво посмотрела ей вслед.

Минут через пятнадцать Патриция появилась в комнате. На ней было надето бледно-желтое платье с рукавами-буф и пышной юбкой, доходящей до щиколоток. Увидев Патрицию, Триш удивленно всплеснула руками.

— Пат, неужели девушки в Бостоне носят такие наряды?

— Тебе не нравится мое платье? Но тетя Аби говорила...

— Пат, — перебила Патрицию Триш. — Платье очень милое и идеально подходит для воскресного посещения церкви девочкой лет восьми, но ты уже выросла из этого возраста.

— Ты думаешь?

— Уверена! Сними его, Пат! Лучше надень брюки и блузку, которые были на тебе. Они, хотя и смешные, но не такие нелепые. В этом платье не то что в «Савой», в соседнюю лавочку и то стыдно пойти.

Патриция прислушалась к совету Триш и снова переоделась в свой прежний наряд.

— А нас в брюках пустят? — поинтересовалась Патриция, когда они снова проделали тот же путь до Чаринг-кросс, но вышли не на Трафальгарскую площадь, а на Странд.

— Думаю, да, — ответила Триш.

В «Савое» никто не удивился, увидев двух девушек в брюках. Их беспрепятственно пропустили в небольшой зал с барной стойкой. Там подавали послеполуденный чай.

Девушки уселись за столик. К ним тут же подошел официант.

— Что желаете заказать, мисс? — обратился он к ним.

Триш посмотрела на Патрицию и, заметив, что та смущена, ответила официанту:

— Два чая, пожалуйста.

— Какой предпочитаете? У нас есть китайский, серый, кенийский, цейлонский, чай с гвоздикой...

— Кенийский, — робко вставила Патриция.

— Да, два кенийского, — подвела итог Триш и добавила: — по-английски, с молоком.

Через некоторое время им принесли два чайничка. Триш порылась в сумочке и достала сигареты.

— Ты куришь? — удивилась Патриция.

Триш кивнула и закурила.

— Юной леди не подобает курить, — заметила Патриция, наливая себе и Триш чай. — Тебе сколько молока?

— Чуть-чуть. Я не люблю африканский чай. А ты смешная, Пат. Ты надолго приехала в Лондон?

— Меня отпустили на неделю.

— Отпустили? Сколько же тебе лет, Пат?

— Двадцать два.

— Ты же совершеннолетняя и сама можешь принимать решения.

— Да, я знаю, но тети говорят, что девушке не подобает самой выбирать дорогу в жизни. Свобода может завести куда угодно...

— Господи, Пат, что за глупости ты несешь? Ты точно не из Бостона, то есть не из современного города. Ты воспользовалась машиной времени и перенеслась из девятнадцатого столетия. Колись, Пат!

— Такие машины еще не изобретены, Триш.

— Значит, ты очнулась от летаргического сна. Оглянись вокруг! Где ты видишь здесь молодежь и даже людей среднего возраста?

Патриция, стараясь сделать это незаметно, обвела взглядом зал. В самом углу сидели две старушки. У одной из них в удобной корзинке лежала маленькая собачка. Ее серебристо-белая шерсть идеально совпадала с цветом волос хозяйки. По возрасту дамы годились Патриции в бабушки. Соседний столик был пуст. Ближе всего к ним сидела пара — очень старый джентльмен и пожилая леди. Ее седые волосы были уложены в букли. Да, Триш права. Их ровесников здесь нет. Да и людей возраста ее тети Аби и тети Гвен Патриция тоже не увидела.

Вдруг дверь распахнулась, и вошли два молодых джентльмена.

— Вот видишь! — радостно прошептала Патриция.

Мужчины быстрым шагом пересекли зал и устроились за барной стойкой.

— Два кофе, — скомандовали они бармену.

— Вот видишь! — передразнила Патрицию Триш.

— Ты хочешь сказать, что сейчас чай пьют одни старики?

— Не преувеличивай, Пат! Чай пьют все, но танцы под чай — увлечение наших дедушек и бабушек.

— Жаль!

— Возможно, но жизнь не стоит на месте.

Патриция вздохнула. Сделанное открытие не поразило ее, чего-то в этом роде она и ожидала. Тетя Гвен рассказывала, что в эпоху повального увлечения танго на чайных церемониях в «Уолдорфе» танцевали, но тете всего лишь сорок три года. В «Уолдорфе» могла танцевать даже не бабушка Патриции, а ее прабабушка.

Как же раньше Патриции не приходило в голову сделать столь простой арифметический подсчет! Почему тетя Гвен позволила украсть свою жизнь? А не поступает ли также и Патриция? Зачем ей гуманитарный колледж? Ну, окончит она его, и что потом? Пойдет преподавать английскую литературу? Но ей совсем не это нужно. Ее душа просит другого. Патриция не знает еще точно, к чему она стремится, но жизнь хочет прожить свою, а не своей прабабушки.

— Триш, а в Лондоне можно найти работу?

— А чем ты занималась в Бостоне?

— Изучала английскую литературу. Специализировалась на творчестве сестер Бронте.

— А-а! Это те, которые написали «Джен Эйр»?

— Автором «Джен Эйр» была Шарлотта Бронте. Сестры не писали вместе. Каждая из них сочиняла сама. Например, Эмили Бронте написала «Грозовой перевал», а Анна — «Агнес Грей»...

— Ты, наверное, прочитала все, что они написали? — перебила лекцию Патриции Триш.

Патриция пожала плечами. Ее удивил вопрос Триш.