Подари мне радугу - Черил Ривз

– Где ты застрял? – спросила она наконец. – Здесь не ресторан!

Он послушно явился на кухню и улыбнулся.

– Тебе нравится эта квартира? – Его внимание привлекли необычно высокие потолки. Это логово не шло ни в какое сравнение с престижным особняком в викторианском стиле, который подобало снимать молодой преуспевающей паре с двумя автомобилями. Теперь у Кэтрин вообще не было машины, а “Майский сад” напоминал ей пожилую даму со следами былой красоты.

– Нравится. Здесь очень тихо. И у дома есть свое лицо: взять хотя бы стеклянные двери или чугунные вазоны для цветов в палисаднике.

– Жуткое уродство, правда? Не представляю, как ты здесь живешь среди стариков!

– Они все очень милые, и жаловаться мне не на что, – возразила Кэтрин. Она уже поставила чайник на плиту. Джонатан по-прежнему не решался посмотреть ей в глаза. Его явно коробили ее новые жизненные стандарты. Он осторожно присел за кухонный стол.

– Ну, так что у тебя за работа?

Кэтрин прислонилась спиной к раковине и невольно скрестила руки на груди. Как это ни грустно, она все еще к нему неравнодушна – наверное, это останется с ней на всю жизнь.

– Это программа для муниципальных школ. Официально я числюсь медицинским консультантом, но по сути работаю преподавателем для особого контингента учащихся.

– Ты имеешь в виду дефективных детей?

– Не дефективных. Беременных. – Кэтрин открыла шкаф, достала чашки и коробку с растворимым кофе. – Сейчас у меня пять учениц. Одной из них исполнилось тринадцать лет. Дирекция не захотела держать ее в общем классе и в то же время считает, что обучение на дому себя не оправдывает. Так появилась идея собрать в один класс таких же девочек, и если эксперимент пройдет успешно, то к концу года их будет не меньше тридцати.

– А у тебя есть право преподавать им общеобразовательный курс?

– От меня это и не требуется. Общий курс им читает Пэт Бауэр. Ты не поверишь, но я должна обучить их практическим навыкам – как позаботиться о себе во время беременности и как ухаживать за новорожденным ребенком. Ведь для этого не обязательно иметь собственных детей…

Чайник резко засвистел. Кэтрин сняла его с огня и пододвинула Джонатану коробку с порошком и ложку. Было время, когда она сама насыпала бы ему кофе в кружку.

– Пэт проводит с ними половину учебного дня. Остальную половину я трачу на то, чтобы показать им, как пользоваться термометром, правильно выбрать детское питание и прочие премудрости – все, что знаю сама… – Она снова почувствовала себя неловко под его пристальным взглядом. – Да, Джонатан, мне это нравится, и я неплохо справляюсь. – Кэтрин не стала говорить о том, что потеряла в жалованье, выбрав эту работу, и что первый месяц вообще трудилась бесплатно, пока муниципалитет выделил фонды для ее класса.

– Я знаю. Я знаю, что ты полностью отдаешься своей работе. Мне всегда нравилась в тебе эта черта. Ты не нальешь мне кипятку? Вот только кто гладит тебя по головке, когда ты обжигаешься в очередной раз?

“Раньше это был ты! ” – подумала Кэтрин. Джонатан всегда поддерживал ее, когда болезни и смерть брали верх над медициной. Он не поддержал ее только тогда, когда верх взяло ее бесплодие.

– Мне казалось, что Пэт не в состоянии ходить на службу.

– Она выдерживает половинную нагрузку.

– А ты… уверена, что занимаешься своим делом?

– А что мне может помешать? То, что у меня нет своих детей?

– Получается постоянное напоминание. – Джонатан пропустил мимо ушей ее попытку съязвить.

– Джонатан, я и так помню, не могу об этом забыть!

“Особенно рядом с тобой! ” Она встала из-за стола. Кэтрин честно пыталась казаться вежливой, у нее не осталось сил терпеть этого гостя – что бы его сюда ни привело. Она хотела, чтобы Джонатан побыстрее ушел.

– Кэтрин, ты ведь знаешь, что я всегда готов тебе помочь, правда? Ты только скажи, если что-то понадобится! – Он протянул руку и чуть не погладил ее, но она вовремя отшатнулась.

Кэтрин всматривалась в глаза бывшего мужа и думала о Пэт Бауэр, слабой и больной женщине, вынужденной ходить на службу, чтобы не одалживаться у своего прижимистого супруга, который не постеснялся открыто предъявить ей свою любовницу. Кэтрин не собиралась становиться второй Пэт Бауэр.

– В чем дело? – спросила она.

– Ни в чем. Я просто хотел напомнить тебе, что на меня можно положиться.

– Зачем? Что мне может потребоваться?

– Вот ты всегда так, Кэтрин: начинаешь цепляться к каждому слову, так что и говорить не хочется! А я мечтаю, чтобы между нами было все ясно! Я хочу… в общем, мне пора, – вдруг выпалил он. Джонатан вскочил из-за стола, оставив нетронутым свой любимый кофе.

– Может, ты все-таки скажешь, зачем приходил?

– Просто так – проведать.

– Ерунда, – отчеканила Кэтрин. Может, она и бесплодна, но не дура. – С самого начала у тебя было что-то на уме. И поскольку это не я, а ты явился ко мне – значит, с тобой что-то случилось. Что именно?

– Кэтрин, это… ерунда.

– Нет, Джонатан, из-за ерунды ты бы не стал скакать под дождем. Ты бы валялся в кресле у камина и читал свой любимый “Уолл-стрит джорнэл”!

– Ты уверена, что не потеряла мой номер телефона?

– Я уверена, что ты уходишь от ответа! Если ты пришел попросить взаймы, то обратился не по адресу!

– Мне не нужно взаймы!

– Но что-то же тебе нужно?

– Нет, Кэтрин… А хотя да.

Но что бы это ни было, он собирался удрать, так и не сказав правды.

– Мне пора.

– Как знаешь.

По дороге Джонатан задел за столик и опрокинул на пол лампу и коробку с гномами. Оба кинулись наводить порядок, отчего гномы, завернутые в газету, выпали из коробки.

– Оставь, я сама, – сказала Кэтрин, стараясь отнять у него игрушку.

– До чего ты дошла, Кэтрин? Собираешь эротическую скульптуру?

Шутка вышла неудачной, и Кэтрин снова попыталась забрать гномов. Однако Джонатан увернулся и даже раскрыл газету, чтобы рассмотреть фигурку получше. При виде матери с младенцем на руках он помрачнел, как будто открыл неприличную тайну, о которой предпочитал никогда не знать.

– Прости, Кэтрин.

– Ничего. А теперь тебе и правда лучше уйти, если ты не желаешь признаваться, зачем явился.

– Кэтрин… – Он положил руку ей на плечо, и Кэтрин снова отшатнулась. Она почти бесплатно работает с молодыми женщинами, забеременевшими против воли, она даже купила фигурку матери с младенцем, но не нуждается в его жалости!

Тем не менее Джонатан помог ей подняться с пола.

– Я… я просто не знаю, как мне быть!