Милая, это я! - Сэнди Фрейзер

— А сейчас… — Она сняла с вешалки пластиковый пакет. — Сейчас главное блюдо. Да-да, костюм!

При свете лампы, горевшей в ванной, ткань приобрела довольно странный оттенок, но Кейти знала: на солнце костюм выглядит потрясающе. Надев юбку, она сунула ноги в бежевые туфли-лодочки и проговорила:

— Отлично, Кейти. Великолепные туфли. И ножки тоже великолепные.

Взглянув в зеркало, она убедилась: ноги действительно выглядят прекрасно — казалось, им нет конца. Правда, юбка почему-то коротковата — даже трусики виднеются…

Кейти изо всех сил потянула юбку вниз, однако юбка упорно отказывалась спускаться ниже. Кейти принялась вертеться перед зеркалом. И вдруг завопила:

— Это же не мой костюм! Этот — какой-то школьницы!

Вцепившись в юбку, она снова потянула ее вниз, однако у нее по-прежнему ничего не получалось.

Тут зазвенел дорожный будильник. Семь сорок пять. Значит, химчистка еще закрыта.

«Может, хоть жакет прикроет?..» — подумала Кейти. Сунув руки в рукава, она стала натягивать жакет — и вдруг услышала треск рвущейся материи.

Стоя под деревьями на тротуаре, Кейти рассматривала тщательно отштукатуренный домик с заостренной крышей. И снова пришла к тому же выводу, что и накануне: в Висконсине таких офисов не было.

Но ведь она не в Висконсине… Вполне естественно, что тут все по-другому. И вообще здесь, в южной Калифорнии, нельзя напрягаться, следует быть беспечной и беззаботной. И при этом ловкой.

Перекинув через руку жакет, Кейти взглянула на небольшую табличку в окне — «Торчиер тэлант икстроднри».

Когда она позвонила, затявкали собачки. И вскоре дверь открыл длинноносый мужчина в льняном кремовом костюме.

— Чем могу вам помочь? — Голос у него был на удивление низкий и хриплый.

— Мистер Торчиер, я Кейти Кэри. У нас с вами назначена встреча на девять часов.

Кейти пожала вялую руку мистера Торчиера. Он долго не выпускал ее ладонь. И при этом внимательно разглядывал девушку. Наконец пробормотал:

— Проходите, дорогая, проходите. Друзья зовут меня Торчи.

Через двадцать минут Кейти уже шагала по тротуару с радостной улыбкой на губах. Она чувствовала такой прилив энергии, что казалось, могла бы допрыгать на одной ноге до Тихоокеанской скоростной автострады.

Забравшись в свою «тойоту», Кейти завела мотор и влилась в поток машин. «Интересно, что сказал бы братец Джек, если бы узнал, что я так быстро нашла работу? — подумала она. — Да-да, настоящую работу!»

Остановившись на красный свет, Кейти раскрыла дорожный атлас. Затем, поправив зеркала, посмотрела на новую, уверенную в себе мисс Кэри — в черных очках и бирюзовом шифоновом шарфе.

Теперь она будет жить, глядя на мир сквозь затененные стекла очков. Будет жить в Лос-Анджелесе, в окружении неправдоподобно самоуверенных и могущественных людей, едущих по своим таинственным делам. Но теперь-то и она уверена в своих силах. Да-да, новая Кейти Кэри, более суровая и жесткая, справится с любыми трудностями.

— Попрошу у мистера Торчиера табличку себе на стол, — пробормотала она, глядя на статую святого Христофора. — Конечно, с моей должностью: «К.Т. Кэри, конфиденциальный курьер».

— А вот и офицер Моралес! — Усатый повар вытер руки о передник и похлопал Рея по спине. — Где был?

— Навещал вашего конкурента, — ответил Рей и опустился на табурет у стойки. — Ваша еда меня убивает.

Постоянные клиенты Тонио засмеялись. Повар улыбнулся:

— Предупреждаю, Большой Рей: если будешь продолжать в том же духе, пятидолларовый бифштекс с бобами и рисом обойдется тебе в десятку.

Когда Тонио отвернулся к грилю, Рей развернул «Лос-Анджелес таймс» и углубился в спортивный раздел.

— Прошу прощения, а что такое чимичанга?! — раздался вдруг звонкий и жизнерадостный голосок.

Рей выглянул из-за газеты и вполголоса пробормотал:

— Да это же Кейти Кэри. Точно, она…

Эстрелла, официантка, похлопала девушку по плечу:

— Это, моя милая, самая лучшая еда на свете — хорошо прожаренный пятидолларовый бифштекс. Как, годится?

Кейти молча кивнула. Рей же ухмыльнулся — у Тонио посетители ели то, что подавала им Эстрелла, и никто не возражал.

Вскоре посетителей стало гораздо больше — началось время обеда. Повар Тонио, чертыхаясь и потея, раскладывал в нагретые тарелки с рисом и размороженными бобами тонкие куски жареного мяса. А Эстрелла тут же разносила тарелки посетителям, стоявшим у столов — в зале стульев было слишком мало.

Неожиданно раздался голос Эстреллы.

— Эй, да она же не заплатила! — закричала официантка. — По чеку не заплатила! — И Эстрелла помахала рукой, в которой был зажат чек. Другой же рукой указывала на Кейти Кэри, выходившую из заведения.

Рей отодвинул свою тарелку и отбросил газету.

— Держи, chica.[2]За меня и за нее.

Сунув Эстрелле купюру, Рей поспешил к выходу.

— Мисс Кэри! — закричал он. — Кейти, подождите!

Догнав девушку уже у автостоянки, Рей уставился на нее в изумлении — казалось, что вместо юбки она надела лишь широкий пояс, который почти ничего не прикрывал. «Черт возьми, да она же полуголая!» — подумал Рей.

— Что это вы все время за мной ходите?! — возмутилась Кейти.

Рей пожал плечами:

— На сей раз вы не заплатили Тонио по чеку!

Кейти нахмурилась:

— Нет, я заплатила! Просто официантка была занята, и я положила семь долларов и чек на кассу.

— А Эстрелла нашла только чек, — пробормотал Рей. — Значит, кто-то стащил деньги. Или… Послушайте, а может, у вас плохо с наличными?..

— У меня? Плохо с наличными? — Кейти извлекла из сумки бумажник. — Говорите, наличные? Вот, пожалуйста!

— Простите, не поделитесь ли ненужной мелочью со старой голодной женщиной? Я три дня не ела.

К ним подошла маленькая старушонка в старом пальто и малиновой шляпе.

— Минни, не сейчас, — проворчал Рей.

— Нет, сейчас, — заявила Кейти. Протянув старухе пять долларов, она сказала: — Вот, поешьте чего-нибудь.

— Господь вас благослови, милая. — Минни сунула свою добычу под поношенный свитер. — И вас Господь благослови, офицер Моралес. Правда, известно, что вы — человек суровый.

— Потом, Минни, потом, — перебила Кейти. — Идите поешьте.

Минни направилась к своей тележке, а Кейти, подбоченившись, взглянула на Рея.

— Отлично, офицер Моралес, — проговорила она. — Значит, обижаете стариков и бездомных? А ведь люди, у которых есть сердце, пытаются им помочь.