Шесть причин, чтобы остаться девственницей - Луиза Харвуд

Пирог для Эмили удался на славу — настоящее произведение кулинарного искусства. Но шедевр просуществовал недолго, секунд тридцать, до того момента, когда Холли попыталась вынуть его из формы. Часть пирога вывалилась на стол, а другая, большая, прилипла ко дну формы.

— Отлично, — сказала Холли, обращаясь к Кэтлин. — Некоторое несовершенство только доказывает, что пирог сделан собственными руками, с душой и любовью.

Она принялась энергично встряхивать форму и стучать ручкой ножа по дну.

— Что гораздо ценнее и важнее, — сказала Кэтлин и, отняв у подруги нож, одним ловким движением провела лезвием по внутренней стенке формы и извлекла остатки злосчастного пирога. — Вот, теперь Эмили будет знать, кто ее настоящий, самый преданный, самый добрый и самый заботливый друг.

— Это еще неизвестно, — воскликнула Холли. — Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь подарок, который я приготовила ей на день рождения.

— Ну, поскольку речь идет об Эмили, я не думаю, что это окажется надувной супермен из секс-шопа.

Холли услышала знакомые саркастические нотки в голосе Кэтлин, перестала возиться с пирогом и уже без улыбки взглянула на подругу, с трудом удержавшись, чтобы не выступить с грозным предупреждением: если Кэтлин, которая и так явилась в гости без приглашения, намеревается испортить Эмили вечер, то впоследствии ей придется иметь дело с самой Холли — угроза достаточно серьезная.

Они встретились на пороге дома Холли пару часов назад. Холли шла от метро, нагруженная пакетами с продуктами. Кэтлин поджидала ее у входа, как всегда свежая и румяная, с блестящим от искусственного загара лицом и в прекрасном расположении духа. Сегодня днем она пробежалась по магазинам, купила потрясающие сапоги, а потом отлично выспалась в кресле косметолога, пока специалисты колдовали над ней, накладывая разные чудодейственные маски и питательные кремы. Кэтлин прошла на кухню, покачивая на указательном пальце пакет с продуктами, который ей доверила Холли, и сразу же забралась на высокий металлический стул, где и провела следующие два часа, с восхищением разглядывая свои новые сапоги из мягкой коричневой замши, пока Холли приготовила для нее горячий бутерброд и налила бокал вина, затем освободила место на столе, убрав кипу старых газет и вазу с засохшими цветами, сбегала в прихожую повесить пальто, вернулась в кухню, вынула чистые тарелки из посудомоечной машины, взбила миксером крем, замариновала креветок и быстренько нарезала салат. И все же Кэтлин была забавной и вызывающе откровенной: в бесконечных рассказах о своих ужасных любовниках и просто общих знакомых она порой доходила до грубости, однако Холли с удовольствием слушала болтовню подружки, — до той поры, пока речь не заходила об Эмили.

— Отлично, — одобрительно сказала Кэтлин, наблюдая, как Холли аккуратно складывает расчлененный пирог в единое целое. — Умница. Операция прошла успешно, швов не видно. — Она собрала в щепотку мелкие крошки и закинула их себе в рот. — И на вкус тоже ничего-вполне съедобный.

Кэтлин соскользнула со стула и подошла к огромному, сияющему безупречной белизной холодильнику. Приоткрыв дверцу, она принялась внимательно изучать его содержимое, затем, видимо приняв решение, вытащила непочатую бутылку вина.

— Ты не против?-все же спросила она у Холли.

В ответ Холли подтолкнула лежащий на столе штопор. Жест получился несколько более резким, чем ей хотелось. Кэтлин бросила на подругу встревоженный взгляд. Холли стояла, сложив руки на груди, и наблюдала за тем, как Кэтлин ввинчивает штопор в пробку.

— Что? — Кэтлин зажала бутылку между коленями. — Я только сказала, что мне нравится твой пирог.

— Пожалуйста, я тебя очень прошу, хотя бы сегодня оставь Эмили в покое, — умоляющим тоном сказала Холли. — Она уволилась с работы. Давай сосредоточимся на этом предмете и сделаем его темой вечера.

— Конечно, конечно, я буду мила и приветлива как никогда!

— Я знаю, присутствие Эмили действует на тебя угнетающе, и ты даже не пытаешься скрыть это. Но, по крайней мере, сегодня ты могла бы взять себя в руки.

— Миротворец ты наш, — усмехнулась Кэтлин. — Эмили меня не угнетает, скорее, смущает, — и не меня одну.

Холли не стала реагировать на замечание подруги. Она молча собрала грязные тарелки и миски, сложила их в раковину и щедро залила жидкостью для мытья посуды. Кэтлин выждала некоторое время и, поняв, что ответа не будет, сползла со стула и вышла из кухни. Проходя мимо выключателя, она погасила свет. Холли осталась в полной темноте.

Она включила маленькую лампочку над раковиной и взялась за мытье посуды. Холли улыбалась: странно, она не знает более независимого и уверенного в себе человека, чем Кэтлин, у которой на все есть свое твердое мнение и суждение, и все же в присутствии Эмили она словно теряется и не знает как себя вести.

Холли вытерла и убрала в буфет последнюю тарелку, затем, оглянувшись по сторонам, поискала только что открытую бутылку вина, догадываясь, что, скорее всего, она исчезла из кухни вместе с Кэтлин. Так и есть. Холли достала из холодильника еще одну бутылку, забралась на стул и плеснула себе в бокал немного вина. Подождем, Кэтлин недолго просидит в одиночестве: пять минут — и прибежит обратно.

Холли обвела взглядом кухню — идеальная чистота и порядок: сверкающие хромированные поверхности, на которых нет ни единого пятнышка, сделанная по специальному дизайнерскому проекту мебель — продуманные, чистые и свободные линии, пол из массивных стеклянных плиток, светло-сиреневые обои и кафель с изящным рисунком ручной работы. Холли обожала свою кухню, именно такой — аккуратно прибранной и в то же время готовой к началу вечеринки: пол подметен, посудомоечная машина ждет, когда можно будет приступить к работе, а в холодильнике нет свободного места, потому что все полки заставлены тарелками и салатницами. Холли знала, она допустила немало ошибок, создавая интерьер других комнат, но что касается кухни — тут все было сделано безукоризненно.

Она уловила легкий шорох у себя за спиной. Кэтлин виновато-шаркающей походкой прибрела обратно в кухню, пробормотала себе под нос: «Извини», выдвинула стул и уселась рядом.

Холли окинула ее суровым взглядом.

— Прости, прости, прости, я раскаиваюсь, — слезливым голосом запричитала Кэтлин. — Пожалуйста, не выгоняй меня на улицу, разреши остаться с вами.

Холли расхохоталась.

— Ладно, оставайся.

— Поверить не могу, что Эмили целый год просидела в этой дурацкой конторе, — Кэтлин снова вернулась к нормальному тону и, обхватив руками края сиденья, принялась раскачиваться на стуле. — Она просто не решалась признаться самой себе, что ошиблась с работой.

Холли пожала плечами.

— Обидно, — продолжила Кэтлин, — Эмили предпочитает страдать и мучиться, нежели честно сказать, что была не права. Тебе так не кажется?

— Да, пожалуй, — согласилась Холли и бросила подозрительный взгляд на подругу. — Но тебя-то почему это раздражает?