Принцесса вандалов - Жюльетта Бенцони

Она вперила свой взгляд в лицо принца де Конде и объявила с вызовом:

— У меня к вам разговор, кузен! С глазу на глаз!

Глаза принца вспыхнули поначалу гневом, но гнев улетучился, сменившись усмешкой, хотя выражение лица осталось суровым и недовольным.

— Оставьте нас, Лэне, раз госпожа герцогиня этого требует.

Тон принца не допускал возражений. Бургундец поклонился и вышел, по дороге поприветствовав герцогиню поклоном и получив в ответ лишь едва заметный кивок головой. Лэне ушел, в комнате воцарилось молчание, которое нарушил принц.

— Похоже, вы считаете, будто вам все позволено, герцогиня! Дерзости вам не занимать…

— О дерзости уместнее говорить по отношению к вам, монсеньор! Это вы себе все позволили и вели себя в моем доме как пьяный солдафон во главе банды наемников.

— Я был ранен, мои люди утомлены до крайности. Нам было необходимо восстановить силы…

— Разоряя меня?! Если ваши солдаты, как вы говорите, были ранены и утомлены после битвы, они не стали бы крушить мебель и ломать все что попадется под руку! Но я пришла не за тем, чтобы рассыпаться в жалобах! Я пришла получить то, что мне причитается.

Одним движением руки она развернула свиток, который лежал у нее в сумочке, его край коснулся пола.

— Это список, кузен, и счет! Вы должны мне десять тысяч золотых экю и тридцать три серебряных денье.

Названная ледяным тоном сумма заставила принца беспокойно передернуть плечами, разбудив скупца, который дремал в нем, как в достойном сыне своего достойного родителя.

— Десять тысяч экю? Золотом? За что? За какую-то жалкую ветошь?

— Мы можем посчитать вместе! Хотите? Давайте сядем и пересчитаем. Но выйдет ровно то, что вышло: десять тысяч золотых экю и тридцать три серебряных денье!

— Откуда вы взяли эти дурацкие денье? — продолжал возмущаться принц.

— Серебряные? Они в память об Иуде, потому что вы взяли на себя эту мерзкую роль.

И тут Людовик вспыхнул.

— Мерзкого имени больше заслуживаете вы, а не я! Или вы не прочитали моего письма?

— Конечно, прочитала! Поговорим и о нем, если вам так хочется! Я никогда не лгала вам. И если де Немур честен, то он скажет вам, что я прогнала его сразу же, как узнала, что он разделяет с вами испанские безумства. И он отправился праздновать разлуку в объятия вашей неподражаемой сестры де Лонгвиль!

— Вы опять лжете! Вы ничего не поставили ему в вину и, как только узнали, что он ранен, тут же примчались в Монтаржи!

— Ошибаетесь. Я всего-навсего проводила туда его несчастную супругу. Мы были с ней вместе в гостях, когда нам принесли весть о ранении герцога, бедняжка пришла в такое отчаяние, что я, собираясь в Шатильон, предложила завезти ее в Монтаржи. Прибавлю, что я не выказала никакого желания увидеть несчастного. Надеюсь, он, по крайней мере, не умер?

— Насколько я знаю, нет. Кажется, успел выздороветь и очень скоро будет способен услужить вам…

На неуклюжую грубость Изабель брезгливо поджала губы.

— Объедками не пользуюсь. Пусть Лонгвиль бережет его для себя, тем более что они теперь в одном лагере! Итак, я оставляю вас проверять мой счет и питаю надежду, что вы заплатите по нему в самом ближайшем времени.

Скорым шагом она направилась к двери, но принц попытался ее удержать.

— Изабель! Не уходите! Я приношу вам свои извинения и…

— Весьма сожалею, но я обедаю у госпожи де Бриенн и не хочу заставлять ее ждать. Когда вы будете готовы возместить мне немалые убытки, какие нанесли, приезжайте в особняк Валансэ, который, кстати, я хотела бы выкупить у моего зятя. Он вообще больше не приезжает в Париж, а моя сестра наведывается сюда все реже.

— Так вам нужны деньги на покупку особняка?

— Нет! Мои дела вас ни в малейшей мере не касаются. Всего вам наилучшего, монсеньор!

Изабель не была уверена, что принц не станет ее преследовать, не побоявшись ее насмешек, и чуть ли не бегом выбежала из особняка и через мгновение уже была в карете.

— Домой! — распорядилась она.

Вернувшись на улицу Жур, Изабель разделась, распорядилась, чтобы ей приготовили ванну и подали легкий ужин, а затем отправилась спать, к удивлению Агаты, которая не привыкла к такой размеренной жизни в Париже.

— А не слишком ли рано вы ложитесь? — не удержалась она от вопроса. — Госпожа герцогиня не привыкла ложиться в постель…

— Вместе с курами? Конечно, нет! Но после утомительной дороги и стольких волнений невольно подумаешь об отдыхе! К тому же завтра я хочу хорошо выглядеть и встать пораньше.

Изабель не стала говорить Агате, что заключила сама с собой пари. По ее мнению, принц де Конде выдержит не больше суток, а потом приедет к ней с визитом. Она хорошо выспалась, поутру с удовольствием и не спеша занималась своим туалетом, а потом целый день провела дома, вернее, в саду, который стал райским уголком из-за страсти хозяев особняка к цветам и красивым растениям. На дворе стоял июнь, и в саду цвели чудесные розы. Среди розовых кустов, наслаждаясь их ароматом, сидела Изабель, держа в руках «Великого Кира», последний роман не скудеющей мадемуазель де Скюдери. Она собиралась и никак не могла начать читать, и тут пришла Агата и доложила, что ее хочет видеть принц де Конде. Изабель не проиграла своего пари.

В небесно-голубом атласном платье с белыми рюшами из муслина, с тремя белыми розами в ложбинке опасного декольте и с двумя другими, укрепленными в волосах жемчужными заколками, она была обольстительно хороша и знала это. Зеркальце и одобрительный взгляд Агаты подтвердили ее уверенность. Да и могло ли быть иначе? Только безумец идет в бой безоружным!

Лучи закатного солнца окружили Изабель золотистым ореолом… Невообразимо сладко пахли розы…

Ослепленный Конде упал на колени.

— Я должен был вас увидеть! — произнес он глухо. — Ваше вчерашнее посещение разрешило множество мучительных вопросов, и я приехал, чтобы отдаться вам на милость.

— Какой же милости вы ждете? — спросила она негромко, не желая показать, что растрогана до глубины сердца.

— Любой. От вас все будет милостью. Я знаю одно: вы мне нужны. Я устал от всего — от людей, от себя, от нелепой войны, которая, едва затихнув, вспыхивает вновь и разгорается еще яростней…

— Встаньте, прошу. Вас может кто-то увидеть. Лучше сядьте на скамейку подле меня.

Людовик, как видно, только и ждал этого приглашения. Усевшись на каменную скамью, он готов был заключить Изабель в объятия, но она ловко от него ускользнула и уселась на другой конец. Каменный полукруг был создан для приятных бесед.

— Не стоит тесниться, — предупредила она с улыбкой. — Ответьте мне лучше: испанский король тоже успел вас утомить?

— Да, он плохой союзник, как бы ни расхваливала его моя сестра. Он обещает оружие, людей, деньги, но раскошеливается на жалкую горстку золота, посылает малочисленные разношерстные отряды, из которых не сделаешь хороших солдат.