Ищу тебя - Ронда Гарднер

Проблема Фарли не исчезла с его уходом. Лейла уже начинала сожалеть о случившемся. Память об этой встрече вставала между ней и Дейлом, грозя разрушить гармонию их взаимоотношений.

Обычно Лейла рассказывала Дейлу обо всем более или менее интересном, что происходило в клинике или в Центре, но сейчас она утаила от мужа подробности визита к ней Джима Фарли. Она даже изображала отсутствие интереса, когда Дейл что-то говорил о нем, и быстро уводила разговор в сторону, переключая на менее опасные темы.

Лейла чувствовала, что Джим Фарли каким-то образом представляет угрозу благополучию ее брака. Их встреча оставляла ощущение неизбежности каких-то значимых перемен. Лейла боялась этого и делала все, чтобы забыть случившееся.

Через три дня Джим Фарли вновь появился в вечерних новостях телевидения. Его мужественное лицо смотрело на нее с экрана в упор, заставляя сердце бешено колотиться. Не в силах выдержать этого напряжения Лейла вскочила с места.

— Пойду накрою на стол.

Она оставила Дейла одного досматривать телевизионные новости и занялась приготовлением ужина, чтобы хоть немного отвлечься.

Дейл появился через несколько минут.

— Поиски Адели Эрнст прекращены, — сообщил он с гримасой боли.

— Почему прекращены?! — воскликнула Лейла в смятении.

Безусловно, она понимала, что шансов на спасение девочки нет, но ведь пока она не будет найдена, еще можно надеяться, хотя бы надеяться.

— Прекращены потому, что нашли что-то из ее одежды.

— А сам ребенок?

Дейл покачал головой.

— Только одежду. И, кроме того, рядом с норой динго.

— Боже!

Это сразу вызвало в памяти Лейлы случай с Азарией Чемберлен, когда собака-динго утащила десятинедельного младенца из лагеря аборигенов в Эйерс-Рок.

— Но Адели Эрнст два года, — возразила Лейла, — и, наверное…

— Полиция считает одежду неопровержимым доказательством.

— И не нашлось никаких других ее следов?

— Очевидно, нет. Да и вряд ли можно ожидать чего-нибудь утешительного по прошествии стольких дней, Лейла, — добавил он мягко.

Ее плечи опустились.

— Да, пожалуй.

— Хотя Джим Фарли не может все же смириться с этим. Это вполне объяснимо.

— Да, — только и ответила она, целиком сосредоточившись на приготовлении салата.

Такие, как Джим Фарли, не привыкли к неожиданным поворотам судьбы. Но ему придется принять и худшее, если у него не будет выбора, мрачно подумала она.

Возможно, эта мысль и явилась толчком к последующим ее действиям. Лейла внезапно повернулась к Дейлу, и с ее губ слетели слова:

— Я думаю, нам пора стать настоящей семьей. Готов ли ты стать отцом, Дейл?

То, как изменилось лицо мужа, наполнило сердце Лейлы ликованием. Он улыбался, и улыбка его сияла восторгом, глаза светились счастьем.

— Более чем готов, если ты согласна, моя дорогая, — проговорил он и заключил ее в объятия.

Затем последовала ночь радужных планов на будущее и бурной любви, которая полностью вытеснила Джима Фарли из головы Лейлы.

Мысль о будущем ребенке все еще согревала ее, когда на следующее утро она осматривала малышей, приведенных в клинику их гордыми мамами. Лейла всегда любила эту часть своей работы в Центре общественных служб.

Потребовалось определенное время, чтобы местные жители оценили ее и стали воспринимать как человека, способного дать полезный совет. По-видимому, ей было легче, чем любой другой медицинской сестре, так как и она, и Том Вильсон были приемными детьми в одной и той же семье, и, хотя между ними не было кровного родства, она считалась его сестрой.

Аборигены доверяли Тому. Это он убедил правительство построить Центр и явился организатором разработки программ развития, которые не только ставили своей целью нынешнее благополучие коренных жителей, но и поддерживали их древние обычаи и культуру.

В Центре бережно пестовали искусство и фольклор аборигенов. Общины собирались и держали совет, разрешая спорные вопросы и ставя цели, которые ориентировали людей на самостоятельность, а не на пассивное ожидание помощи со стороны правительственных фондов. В первые годы возникало много недоразумений относительно социальной программы для коренных австралийцев, но теперь ей уделялось больше внимания во многом благодаря таким людям, как Том, которые перекидывали мостик между старым и новым миром.

С тех пор как Лейла вышла замуж за Дейла, Том не переставал подтрунивать над ее нежеланием обзавестись детьми. И когда часы приема в клинике закончились, она не могла устоять перед искушением заглянуть в офис к Тому и рассказать ему о своих планах. Пусть он перестанет дразнить ее и готовится стать дядей.

Лейла вошла в приемную, улыбаясь своим мыслям. Она не успела спросить, свободен ли Том, когда услышала резкий, раздраженный голос Джима Фарли.

— В чем там дело? — спросила она у секретарши, показывая рукой на дверь в кабинет Тома.

Та лишь пожала плечами и сделала неопределенный жест. Лейла продолжала смотреть на дверь, инстинкт самосохранения говорил ей, что она должна уйти немедленно. Но гнев, звучавший в голосе Фарли, означал, что он плохо разбирался в ситуации и, по-видимому, не отдавал себе отчета в том, что разговор в таком тоне с Томом приведет к результатам, обратным желаемому. Если он хотел нанять туземцев, чтобы продолжить поиски его племянницы, то ему следовало действовать по-иному.

Несмотря на беспощадное заключение полиции о судьбе ребенка, она в глубине душа считала, что коснись это ее семьи, она тоже не прекратила бы поиски, как бы ни были малы шансы найти ребенка живым. Она хорошо представляла себе бесконечную пытку сомнений: а все ли сделано для спасения девочки! Было бы очень трудно жить, не имея определенного ответа на этот вопрос.