Уроки соблазна - Фэйрин Престон

Колин вернулся и увидел, что Джилл лежит с открытыми глазами. Он положил рубашку на край кровати.

— Эта подойдет?

Она едва заметно кивнула, потом закрыла глаза.

— Я сама.

В других обстоятельствах она никогда не позволила бы ему помогать ей переодеться, но сегодня была беспомощна и слаба как ребенок.

— Знаю, что можешь, — Колин не стал с ней спорить, — но раз я здесь, то должен же я быть полезен тебе хоть чем-нибудь.

Он осторожно усадил ее на кровати и стал говорить очень тихо. Так тихо, что не был уверен, что она его вообще слышит.

— Я хочу тебе кое-что сказать, дорогая. Это небольшое признание. Надеюсь, ты согласишься, что я редко ошибаюсь.

Джилл презрительно фыркнула. Что за самонадеянность! Он улыбнулся. Она все слышит.

— Но сегодня я ошибся. Деса не было в твоей спальне.

— Он… не пришел.

— Он никогда не приходит на твои вечеринки, не так ли?

— Иногда.

— Люди могут подумать, что ты ему безразлична. — Он быстро расстегнул молнию на ее платье, потом спустил рукава с плеч.

— Это не так…

Платье соскользнуло на талию, и на Джилл остался только кремовый кружевной лифчик. У Колина пересохло в горле, он прижал Джилл к себе, чтобы расстегнуть застежку. Ее кожа благоухала. Колин увидел ее грудь с нежными розовыми сосками, затвердевшими от холода. И замер, зачарованный ее красотой.

Он снял с нее лифчик и продолжил:

— Я думаю, ты решила добиться его, чего бы это тебе ни стоило, я прав? — Он надел ночную рубашку ей через голову. — Подними, пожалуйста, руки!

— Ты не прав. — Она с трудом произносила слова, пытаясь сосредоточиться. — Я нравлюсь Десу.

— Да, как член семьи. Подними руки, милая, я надену рубашку.

Она медленно подняла руки.

— Но я должен сказать тебе, что у тебя нет ни единого шанса заполучить его в постель, а тем более к алтарю.

— Нет, есть, то есть, я имею в виду, почему ты думаешь, что нет?

Он осторожно надевал на нее рубашку, стараясь не смотреть на ее груди. Нечаянно ладонь прикоснулась к одной из них. Он с трудом сдержал стон. Ее груди были именно такими, какими он себе их представлял, — округлыми, упругими и приподнятыми. Достаточно полными, чтобы заполнить его ладони, но не слишком большими, чтобы мужчины сворачивали шеи, когда она шла мимо. Точно такими, какие он любил.

— Ну, прежде всего, — сказал он, и хрипота выдавала его волнение, — насколько я знаю, он считает тебя членом семьи, и я не думаю, что переменит свое мнение. Кроме того, ты совсем не похожа на роковую женщину, не так ли?

— Я…

Наконец ему удалось натянуть на нее рубашку. Самая сложная часть работы была сделана. Он едва поборол искушение.

— Женщина…

— Роковая, — закончил он, видя, что ей сложно выговорить всю фразу.

— Да.

Она с удивлением посмотрела на рубашку, словно не понимая, каким образом оказалась в ней.

— Ложись. — Он помог ей откинуться назад на подушки. — Я бы хотел видеть в тебе роковую женщину, но, боюсь, это не так.

Он просто заговаривал ей зубы, хотя сейчас она вряд ли в состоянии заметить, как сильно он ее хочет. Его сводил с ума каждый ее жест, каждое движение. Он часто ловил себя на том, что готов наброситься на нее и целовать в присутствии людей.

Он наклонился над ней, стягивая вечернее платье с ее стройных ног, и не мог оторвать от нее глаз. На ней были трусики — тонкая полоска шелка и кружев, — гармонировавшие с лифчиком.

— Я собираюсь заставить Деса есть из моих…

— Рук? — Ему снова пришлось заканчивать фразу голосом, дрожащим от желания, которое она вызывала в нем. Ему все труднее становилось контролировать себя в ее присутствии. Надо научиться сдерживаться.

— Он мне нужен.

Колин прочистил горло.

— Ошибаешься. Ты все придумала. А на самом деле хочешь другого. Тебе нужно получить пятьдесят процентов «Бэрон интернэшнл», которые Дес унаследует от дяди Уильяма, когда тот умрет, а ты приобретешь главный пакет акций и сможешь диктовать условия своим сестрам.

Он натянул рубашку ей на ноги.

— Да нет. — Она прижала руку к виску. — Когда мы поженимся, я получу пятьдесят процентов бизнеса нашей компании.

— Именно это я и имел в виду.

Она замолчала, подыскивая нужные слова, чтобы ответить.

— Ты желаешь дяди Уильяму смерти?

Она широко распахнула глаза и сразу закрыла их.

— Нет, я люблю его.

— Иногда мне кажется, что ты не знаешь, что такое любовь, — пробормотал он. — Это чувство никак не вписывается в твои планы.

— Что?

— Успокойся и сядь, пожалуйста.

Колин помог ей сесть на кровати. Он вертел ее в руках, словно куклу. Приподнял, вытащил из-под нее одеяло, положил ее голову на подушку. Ей не становилось лучше, и она была совершенно беспомощной.

— К тому же вряд ли ты получишь эти пятьдесят процентов. Дес захочет сам распоряжаться ими.

— Когда мы поженимся…

— Если вы поженитесь, ты хочешь сказать. Предположим, что тебе удалось выйти за него замуж. Неужели ты и вправду думаешь, что, очарованный тобой, он забудет о наследстве?

— Да, он…

— Ошибаешься, милая. И потом, разве ты единственная женщина, которой нравятся Дес и его наследство «Бэрон интернэшнл»?

— Кого ты имеешь в виду?

Теперь осталось только поправить рубашку и укрыть ее одеялом.

— Так лучше? Тебе тепло?

Джилл вздохнула, и Колин подумал, что это вздох облегчения. Но она нахмурилась.

— Дес… — Она опять прижала руки к вискам. — Вообще-то я никогда не замечала, что его интересует…

— Так оно и есть. Ему никогда не было дела до «Бэрон интернэшнл». Но уверен, все может измениться, когда он станет его владельцем. Ведь Дес хороший бизнесмен. Как ты себя чувствуешь?

— Я… — Джилл замолчала. Она рассердилась на Колина, к тому же очень сильно заболела голова. — Мне плохо.

Колин посмотрел на часы.

— Прошло уже пятнадцать минут, как ты приняла лекарство. Оно должно было подействовать.

— Скоро будет лучше.

— Ты хочешь сказать, что нужно еще время?

Она не ответила. Он смотрел на ее бледное, искаженное болью лицо и чувствовал себя беспомощным.

— Я позвоню твоему доктору. Где номер его телефона?

Она застонала и пробормотала: