Скажи мне «люблю» - Дейзи Томсон

У дверей замер церковный служка, который должен был подать нам сигнал входить внутрь.

Прошло несколько секунд. Мои глаза постепенно привыкали к полумраку, я продолжала дрожать, теперь не только от волнения, но и от холода — солнечный свет никогда не проникал под этот сводчатый потолок.

С удивлением я обнаружила по обе стороны от дверей две огромные вазы из белого камня. Они были наполнены свежими цветами: белыми лилиями, словно сделанными из воска, белоснежными нарциссами и гиацинтами.

В душном коридоре их аромат казался особенно резким, насыщенным, тяжелым до тошноты.

Туфли опять начали жать, и я то и дело переступала с ноги на ногу. От нервного напряжения у меня на верхней губе выступили капельки пота.

«О Боже, Боже, только бы это все быстрее закончилось», — умоляла я, ощущая, как колотится мое сердце. Я с нетерпением посмотрела на служку, но он по-прежнему не шевелился. Гости все так же переговаривались между собой, а низкие звуки органа настраивали всех на торжественный лад.

«А я стою, чего-то жду», — вдруг всплыли в голове слова из старой школьной песенки, и я почувствовала безумное желание пропеть их вслух.

Мои ладони стали влажными от волнения — я изо всех сил пыталась держать свои чувства под контролем и, стараясь сосредоточиться на чем-нибудь, что могло бы отвлечь меня от происходящего, принялась рассматривать цветочные композиции.

Они были великолепны. Местный продавец цветов превзошел самого себя. Но только зачем, ах, зачем он в ту же самую вазу вместе с белыми гиацинтами поставил кроваво-красные анемоны?

Я украдкой бросила взгляд на Маргарет. Интересно, заметила ли она это? Ведь она, как медсестра, скорее всего, верила в примету, что красное в сочетании с белым предвещает смерть.

Размышления о смерти невольно вызвали в моей памяти картину траурной процессии в Провансе, свидетельницей которой я однажды стала. У лошадей, везших катафалк, были султаны, по форме и цвету напоминавшие белые лилии.

«Мы погибли в расцвете лет», — внезапно всплыла перед глазами надпись, прочитанная несколько лет назад на военном мемориале. Я вздрогнула. Почему сегодня мне в голову приходят такие мрачные мысли?

Отец нервно кашлянул и достал из кармана носовой платок, чтобы вытереть пот со лба.

Уже в третий раз с тех пор, как мы вошли в коридор, прозвучал один и тот же органный рефрен.

С каждой минутой я все сильнее и сильнее мерзла. Жаль, что я не воспользовалась советом тети Эмми и не надела что-нибудь шерстяное под свадебное платье.

— Если они не поторопятся, я просто окоченею! — пробормотала я Маргарет на ухо. — Как ты думаешь, они знают, что мы здесь ждем?

— Разумеется, они знают, что мы здесь! — Всегда спокойная и невозмутимая Маргарет почему-то ответила очень резко. — Служка сразу же сделал им знак, как только мы вошли сюда.

— Может быть, священник просто забыл, что сегодня свадьба, и не пришел? — Я вспомнила старого рассеянного пастора, который двадцать два года назад крестил меня в этой же церкви и все проповеди которого я давно знала наизусть.

— Есть вещи, о которых мистер Браун не забывает никогда. — Отец нахмурился и посмотрел на часы в сотый раз. — Это свадьбы и похороны.

Он снова прокашлялся.

— Я даже не могу и предположить, что вызвало такую задержку.

Внезапно кто-то громко постучал во входную дверь церкви. Служка почти бегом бросился со своего места через весь коридор, чтобы открыть засов.

На пороге был Майк Хендерсон в безукоризненно чистом и отглаженном костюме, но лицо молодого человека выглядело озабоченным. Он быстро вошел, захлопнул за собой двери и тяжело вздохнул.

Отец с беспокойством посмотрел на Майка и сделал пару шагов к нему навстречу. А я, не шевелясь, стояла на месте и молча, в изумлении глядела на друга своего жениха.

— Хендерсон! Что все это значит? Зачем ты пришел сюда? Где Эван? Где до сих пор, черт возьми, Эван? — Он схватил Майка за руку и с силой дернул ее.

Молодой человек осторожно освободился из цепких пальцев отца и устало провел ладонью по лбу.

— Я старался убедить его! — Голос Майка долетал до меня словно сквозь толстый слой ваты. — Но он не хотел ничего слушать. Просто не хотел ничего слушать!

Я не могла подойти к Хендерсону: ноги отказывались мне повиноваться.

— Эван не придет! — резко бросил Майк и, нервно вскинув голову, посмотрел мне прямо в глаза. — Свадьба отменяется!