Дорога к любимому - Хелена Фенн

Эрнест в упор посмотрел на Мейбл.

— На Мальорку?

Она вздохнула — неужели снова начнутся упреки? Но тут, на ее счастье, мимо проходил официант, и она взяла с подноса стакан апельсинового сока со льдом. Эрнест предпочел шампанское.

— Пойдем пройдемся, — предложил он и, властно взяв за локоть, увел ее подальше от веселящихся гостей.

— Ты что — много выпил? — прошипела Мейбл, когда их никто уже ни мог услышать, и решительно высвободила руку.

— Да нет, только пару бокалов шампанского. Этот — третий. А что, я неразборчиво произношу слова?

— Не в этом дело. Просто я никак не возьму в толк, с какой стати ты вдруг начинаешь вести себя так, будто мы старые друзья. И это притом что всего пару часов назад упрекал меня Бог знает в чем.

— Но и ты в долгу не осталась. Ладно, не будем считаться. Я немного погорячился.

— Выходит, ты извиняешься за то, что оскорбил меня?

— Ну да.

— Хорошо, извинения приняты. Но и ты меня прости за то, что не сдержалась. А что это на тебя вдруг нашло — я имею в виду приступ миролюбия?

— Твоя сестрица отругала меня так, что я со стыда чуть сквозь землю не провалился, — сознался Эрнест.

— Эрика? — удивилась Мейбл.

— Она уверяет, что я неверно сужу о тебе.

— Ты всегда живешь чужим умом?

Раздосадованный резким ответом, Эрнест недовольно повел плечом. И Мейбл помимо воли отметила, как напряглись его мускулы под тонкой белой рубашкой.

— Нет, поэтому и считаю, нам надо познакомиться поближе.

Он обвел неспешным взглядом ее стройную фигурку, многозначительно задержавшись на соблазнительно выступающей груди. Мейбл стало трудно дышать, она опустила голову и отвернулась.

— Послушай, в то лето у меня действительно сложилось не совсем лестное мнение о тебе. Но я готов поверить твоей сестре, и…

— Моя сестра очень добра и любит меня. Однако я сама способна за себя постоять! Твое мнение меня не волнует! — отрезала Мейбл.

— Охотно верю, — кивнул Эрнест. — Но, как это ни покажется странным, меня твое мнение обо мне волнует, и весьма.

Мейбл недоверчиво подняла на него взгляд.

— Ты ведь успел очаровать всех более-менее симпатичных дам, присутствующих здесь, верно? Что изменится, если я скажу, что не в восторге от тебя?

— Похоже, я уже вырос из этих игр. Как-никак, дорогая, мне ведь скоро тридцать.

— Однако ты неплохо выглядишь, — произнесла она, лишь бы что-то сказать, поскольку молчание выдавало ее смятение с головой.

— Да, я стараюсь, — засмеялся Эрнест. — Еще с юности я обожал танцевать, а это лучше любой физкультуры. Но сейчас… Сейчас давай лучше посидим где-нибудь.

Он направился к боковой аллейке, ведущей к морю, увлекая девушку за собой. Мейбл решила, что, если вдруг повернется и убежит, это будет выглядеть глупо, совсем по-детски, а потому повиновалась. Отыскав скамью, Эрнест присел на ее край, Мейбл примостилась на другом конце. Он окинул ее быстрым взглядом.

— Посмотри, как эти цветы гармонируют с твоим нарядом, — промолвил Эрнест, указывая взглядом на незабудки, росшие у ног девушки в густой тени декоративных папоротников.

Мейбл украдкой наблюдала за ним, ожидая продолжения. Однако молчание затянулось, и тогда она спросила сама:

— Ну и чем же ты еще занимался… в своей беспутной юности помимо танцев?

— Валялся на диване, слушал громкую музыку да бегал на вечеринки. Тогда такая жизнь нравилась.

— Почему?

— Если сам глохнешь от музыки, то и чувства глохнут.

— А почему у тебя не возникало желания думать или чувствовать? — с любопытством спросила Мейбл, потягивая сок.

— Я же был молодым. Неужели не помнишь, каково это — тебе всего восемнадцать, и в голове ветер?

Мейбл кивнула, но его странный тон ей не понравился.

— Ты уже тогда был циником… И сейчас пребываешь в том же состоянии? — поинтересовалась она.

— А что тебя навело на подобные мысли?

Мейбл кинула на него внимательный взгляд. Он поспешно опустил глаза, но она успела заметить в них… тоску.

— Ну… я подумала о твоей профессии.

— Считаешь, она всех превращает в циников?

— Но ведь в ней есть элемент саморазрушения! Ты же все время находишься на волосок от гибели, верно?

— Только дурак идет на бессмысленный риск, — ответил Эрнест, пожав плечами. — К тому же мы говорили о тебе. У тебя, наверное, переход от отрочества к юности прошел сравнительно легко.

— Точно. У меня было счастливое и безоблачное детство, довольно спокойные подростковые годы, любящие родители и сестры.

— Как тебе повезло! Прямо-таки жизнь примерной девочки из назидательной книжки.

— Ну, если и были какие-то трудности, тебе, во всяком случае, я о них рассказывать не собираюсь.

— Почему же? Надеюсь, ты не совершила ничего ужасного?

— Я вообще не понимаю, к чему этот разговор? Мы два года не виделись. И за это время стали совсем чужими…

— Нет, Мейбл. Мы старые знакомые, и я думаю, нам есть о чем поболтать.

— Возможно… Но сейчас, кажется, мы не в восторге друг от друга! — отрезала она.

— Странно, правда? — поддразнил Эрнест. — Но мне все равно хочется тебя поцеловать. — И он попытался привлечь ее к себе.

— Пусти! — попыталась оттолкнуть его Мейбл. Она задыхалась, близость Эрнеста действовала на нее возбуждающе.

Может, он действительно хватил лишнего и теперь у него возникло желание позабавиться?.. Однако в действиях Эрнеста не было оскорбительной поспешности и грубой напористости. Он нежно провел губами сначала по одной ее щеке, потом по другой. Мейбл перестала сопротивляться и смущенно потупилась. Но Эрнест мягко и в то же время настойчиво приподнял ее подбородок и заглянул прямо в глаза.

Кто-то назвал их зеркалом души, мелькнуло в сознании Мейбл. Сейчас во взоре ее спутника пылал обжигающий огонь, вызывая в ней жаркий отклик. Неторопливые ласки Эрнеста заставляли ее дрожать от смутной тревоги и в то же время жаждать его поцелуя. Двух лет разлуки как не бывало, она снова, как тем летом, всем сердцем ожидала, когда его губы наконец-то прильнут к ее губам.

И вот она почувствовала, как язык Эрнеста нежно преодолевает преграду ее губ…