«А» – значит алиби - Сью Графтон

Эту приманку он не заглотнул, но все-таки протянул руку к телефону и набрал номер отдела документации.

– Говорит Долан. Попросите Эмеральд принести мне материалы по делу Лоренса Файфа. – Он положил трубку на место и снова откинулся на спинку стула, посмотрев на меня со смешанным выражением задумчивости и отвращения.

– Надеюсь, что никаких жалоб по поводу незаконного использования тобой этих материалов до меня не дойдет. Но если хоть кто-нибудь об этом сообщит – сейчас я говорю о свидетелях, которые могут выразить возмущение, в том числе и о своих сотрудниках, – то у тебя будут большие неприятности. Усекла?

В знак согласия я поднесла к виску три стиснутых пальца правой руки:

– Честное скаутское.

– Когда же это ты была скаутом?

– Как-то раз почти целую неделю провела в команде девочек-скаутов младшего возраста, – ответила я игриво. – Мы вышивали розочки на носовых платках – это были подарки ко Дню матерей, но мне это занятие показалось глупым, и я сбежала.

Кон даже не улыбнулся.

– Можешь расположиться в кабинете лейтенанта Беккера, – предложил он, когда принесли нужные документы. – Там тебе не будут мешать.

И я направилась в кабинет Беккера.

Чтобы просмотреть всю груду бумаг, понадобилось целых два часа, и, кажется, я начала понимать, почему Кон так неохотно позволил мне взглянуть на это дело.

Сразу бросалась в глаза целая кипа телетайпных сообщений из полицейского управления Западной префектуры Лос-Анджелеса, касающихся второго убийства. Сначала мне показалось, что это просто ошибка – телеграммы без всяких комментариев были подшиты не в ту папку.

Но постепенно обнаружились кое-какие подробности, и это заставило мое сердце забиться сильнее. Упоминавшаяся в этих сообщениях некая Либби Гласс, молодая женщина двадцати четырех лет от роду, умерла от попадания в желудок пыльцы олеандра четыре дня спустя после гибели Лоренса Файфа. Она работала в коммерческом отделе компании "Хейкрафт и Макнис", представляя интересы юридической фирмы Файфа. Так что же, черт возьми, за всем этим скрывалось?

Я пролистала копии следовательских отчетов, пытаясь связать между собой скупые полицейские сводки и записанные карандашом изложения телефонных переговоров между полицейскими управлениями Санта-Терезы и Лос-Анджелеса. В одном из таких сообщений упоминалось, что ключ от квартиры Либби был найден в связке ключей, обнаруженной в ящике рабочего стола покойного Лоренса Файфа. Продолжительная беседа с ее родителями фактически ничего не прояснила. Здесь же была и запись допроса бывшего друга покойной, некоего Лайла Абернетти, который, судя по всему, был убежден, что его бывшая подруга спуталась с "каким-то адвокатишкой из Санта-Терезы", хотя больше этих слов никто не подтверждал. Совпадение выглядело достаточно зловещим, и напрашивалась очевидная версия, что Никки Файф, охваченная безумной ревностью, поступила с объектом пристрастия своего муженька так же, как и с ним самим.

Но никаких доказательств этого в деле я не нашла.

Сделав в блокноте кое-какие заметки и переписав на всякий случай те давние адреса и телефоны, которые уже сто раз могли поменяться за это время, я вскочила со стула и бросилась к выходу. Кон был занят беседой с лейтенантом Беккером, но, должно быть, он заранее знал, что мне от него нужно, и поэтому, извинившись, повернулся в мою сторону, откровенно довольный тем, что я не пропустила нужное место в досье. Я ждала его, прислонившись к дверному косяку. Он растягивал наслаждение, неспешно приближаясь ко мне вразвалку.

– Ты не хочешь рассказать мне, что за всем этим стоит?

Он слегка смутился. Чувствовалось, что ему неприятно об этом вспоминать.

– Мы просто не успели с этим разобраться, – ответил он напрямик.

– И ты считаешь, ее тоже убила Никки?

– Уж в этом я мог бы поручиться! – резко бросил он.

– Похоже, у окружной прокуратуры было иное мнение.

Он пожал плечами и засунул руки в карманы.

– Я тоже, как и все, знаком с Кодексом доказательств штата Калифорния. Но мои доводы были отклонены.

– А в досье все отражено весьма обстоятельно, – заметила я.

– Ты права.

Я замолчала, уставившись на длинный ряд окон, которые уже давно следовало помыть. Мне совершенно не нравился такой поворот событий, и, похоже, Кон это понимал. Немного помявшись, он произнес:

– Думаю, мне удалось бы ее в конце концов прижать, но прокурор очень спешил и боялся, что дело может сорваться. Такая вот политика. Из-за этого-то ты, Кинси, и не захотела быть полицейским. Вечная работа на поводке.

– И сейчас не хочу, – согласилась я с ним.

– Наверное, поэтому я тебе и помогаю, – сказал он, лукаво взглянув на меня.

– А как насчет расследования второго убийства?

– Да, мы его проводили. Убийством Либби Гласс занимались несколько месяцев и с разных сторон. Следствие велось параллельно и полицейским управлением западного Лос-Анджелеса. Но ничего не удалось раскопать. Свидетелей нет. Осведомители молчат. Никаких отпечатков пальцев, которые бы говорили о том, что на месте преступления побывала Никки Файф. Нам даже не удалось доказать, что Никки вообще была знакома с Либби Гласс.

– Так ты думаешь, что я могла бы помочь вам успешно завершить это расследование?

– Ну, трудно сказать наверняка, – произнес он. – Ты, конечно, могла бы помочь. Хочешь – верь, хочешь – нет, но я и вправду считаю тебя толковым сыщиком. Ты еще молода и иногда прешь напролом, но в принципе во всех отношениях порядочна. И если окажется, что к убийству причастна Никки, думаю, ты этого не утаишь, не так ли?

– Только если это и вправду ее рук дело.

– Если это не она, тогда тебе не о чем беспокоиться.

– Кон, подумай, если бы Никки Файф хотела что-нибудь скрыть, зачем ей понадобилось тревожить старые раны? Она не похожа на идиотку. И какая ей от этого польза?

– Ну-ну, давай дальше.

– Послушай, – продолжила я, – прежде всего я не верю даже в то, что она убила Лоренса, поэтому ты понапрасну теряешь время, пытаясь убедить меня, что она виновна еще в чьей-то смерти.

Через пару столов от нас зазвонил телефон, и лейтенант Беккер, подняв трубку, поискал глазами Кона.

Проходя мимо, он взглянул на меня и еле заметно ухмыльнулся:

– Желаю успехов.

Еще раз быстро просмотрев все документы, чтобы убедиться в том, что ничего не пропустила, я захлопнула папку и оставила ее на столе. Когда я выходила, Кон опять увлеченно беседовал с лейтенантом Беккером и даже не посмотрел в мою сторону. Меня беспокоила его навязчивая идея об убийстве Либби Гласс, но вместе с тем такое развитие событий интриговало. Сдается, что все это может оказаться не просто перекапыванием старого дела, и, возможно, удастся обнаружить кое-что поинтереснее, чем остывший за восемь лет след.