Случайная - Екатерина Риз

- Не поддавайся, - сказала тётка. – Это твоя квартира. А они хорошо устроились!.. Луиза всеми делами крутит-вертит. Она ведь квартиру отцовскую продать собирается.

Я замерла, смотрела на родственницу во все глаза.

- Как продать? А жить они где будут?

- Дом она затеяла купить в пригороде. Но, Лида, не на месте у меня сердце, вот прямо чувствую!..

- Что?

- Оставит она папашу твоего без угла. И куда он придёт? В материну квартиру и придёт. К тебе, то есть!

Я вздохнула, на сестру посмотрела. Та хранила мрачное молчание. Анька терпеть не могла мою мачеху и её семейство, ещё с тех пор, когда они только появились у нас в доме. И нетерпимость свою до сих пор сохранила, и, кажется, даже множила в себе. Поэтому старалась обходить родственников стороной. Хотя, по сути, они родственниками ни ей, ни её матери не приходились. Но как-то жизнь так распорядилась, что всех нас воспринимали, как единую, не слишком дружную семью.

- И что я могу сделать? Я там не прописана давно. Моего мнения никто не спросит.

- Вот Луиза этим и пользуется. А отца твоего мне жалко!

- Мне его тоже жалко, - призналась я. – Но жену ему не я выбирала. Моего мнения он спросить забыл.

- Да уж. – Тётка печально вздохнула, тоже за стол присела. На меня посмотрела со знакомой уже маетой. – Мать твоя, Тоня наша, покоя себе не находит, наблюдая за всем этим.

Я откровенно поморщилась.

- Тёть, ну зачем ты…

- В самом деле, мама. – Аня глянула на мать красноречиво. – Что ты вечно!..

- Молчите обе, - махнула она на нас рукой. – Молоды ещё, рот мне затыкать. – Повернулась ко мне. – А ты рассказывай. Что у тебя в Питере не срослось?

Есть мне расхотелось. Я с сожалением взглянула на недоеденный сырник, и тарелку от себя отодвинула. Подбородок рукой подпёрла, после чего известила:

- Мишка – гад. Жениться передумал.

Анька не к месту усмехнулась, но я знала причину. Мишка моей сестре не нравился. И тут же в голову мне пришла интересная мысль: кажется, моей двоюродной сестре мало кто из людей нравится. Она всех своим рентгеновским взглядом просвечивает, и тут же вердикт выносит. А с Анькой, как с Верховным судом, вердикт не обжалуешь.

А вот тётка обеспокоенно качнула головой.

- Поругались?

- Поругались, - кивнула я. – Но дело ведь не в этом! Мы каждую неделю ругались, и ничего. А тут вдруг: надоело, не женюсь, развод на полкровати! – Я возмущённо выдохнула. – И, в итоге, мне даже полкровати не досталось, потому что квартира была съёмная. Он вещи собрал и свалил. А я осталась! Без денег, без работы, без жилья. И что мне было делать?

- Всё так плохо? – заинтересовалась Анька, но тётя Наташа её перебила:

- А что у тебя с работой?

Я насупилась.

- Ничего. В том смысле, что этот гад полгода меня уговаривал бросить работу. И я, дура, его послушала! А какие песни пел!.. Ань, ты помнишь?

Сестра решительно кивнула.

- Помню. Я тебе ещё тогда сказала: не слушай его. А ты?

- А мне хотелось верить в лучшее, - расстроилась я. – Ведь должен быть и на моей улице праздник? Когда-нибудь… - Я на тётку посмотрела, и принялась ей рассказывать: - У нас ведь всё серьёзно было. Полтора года жили. Не идеал, конечно, не мечта любой женщины, и звёзд с неба не хватает, но всё при нём. И руки золотые. Он ремонтами занимается, бригаду свою сколотил.

Тётя Наташа покивала, внимательно слушая меня. А я продолжала жаловаться. Это было так неожиданно приятно, пожаловаться хоть кому-то, кто тебя слушает, и кому не всё равно. Кто за тебя переживает.

- Сначала просто жили, потом про свадьбу заговорили. И вот тогда он начал меня подзуживать: уходи с работы, уходи с работы. Женщина должна домом заниматься, очагом, - передразнила я бывшего. – А на твоей работе мужики сплошные! А какие там мужики? То есть, мужики, конечно, но они же обедать приходят, ужинать. И, в большинстве своём, не одни! А это моя обязанность – встречать посетителей ресторана, я же администратор! Я права?

- Права, Лидочка, права, - с готовностью поддакнула тётка.

- Вот. А я дура, повелась на его красивые речи. – Я руками развела. – И осталась ни с чем. Я не работала восемь месяцев, мои личные деньги, даже НЗ, давно закончились. А на что я их истратила? На него. И на свадьбу! И когда Мишка уехал, я осталась в съёмной квартире, совершенно без денег. Конечно, он мне от барской щедрости на столе пятитысячную оставил, но куда я с ней? – Я откинулась на низкую спинку кухонного диванчика, снова нахмурилась, а руки на груди сложила. – Только на билет на поезд и хватило. Даже за квартиру нечем было заплатить, Мишенька же у нас экономил, по договору не снимал! Последний месяц заранее не оплачивал! Вот меня хозяйка и выставила. Обидно до ужаса!

- Конечно, обидно!

А Аня, наперекор словам матери, сказала:

- Радуйся. На фиг тебе в мужья такой придурок?

- Он не был придурком, - обиделась я.

- Да, долго притворялся, - фыркнула Анька. – Артист.

Тётя Наташа тронула дочь за руку, выразительно глянула.

- Перестань. Ей и так плохо.

- Вот именно, - обиделась я. – Мне плохо. А ты издеваешься.

- Я тебя жизни учу!

- Себя бы поучила, - неделикатно заметила тётка. – А то, как разбежалась со своим Витькой, так и сидишь сиднем!

- Поэтому и говорю, предупреждаю: не надо связываться с придурками! Тем более, замуж за них выскакивать. Даже по большой любви! Где она, любовь-то? У меня, у тебя, Лид? Кинул пятитысячную, и свалил. А ты: красивый, люблю!

- Больше не люблю, - буркнула я. – Я предателей, вообще, не жалую.

- Вот и помни об этом. – Анька, зараза, мне язык показала.

- Ты чего какая злющая? – спросила я у неё, когда мы из кухни переместились в её комнату. Дверь закрыли, я плюхнулась на диван и блаженно вытянулась на диванных подушках. На самом деле устала. И ноги от долгого хождения на каблуках гудели.

- Да ну, - отмахнулась сестра. – Одна сплошная морока, а не жизнь.

Я фыркнула от смеха.

- И кто же тебе голову заморочил?

- Смешно тебе. А я, может, страдаю?

- Может, - согласилась я.

Анька присела на край стола. Вытянула длинную ногу, полюбовалась. Ноги свои Анька любила. Считала, своей гордостью, и вечно носила мини.

- Что делать будешь? – спросила она меня, видимо, решив сменить тему. – Неужели здесь останешься?

- А у меня выбор есть? Надо прийти в себя… после такого предательства, - глухо проговорила я. Продолжила: - Денег накопить. А чтобы их копить, сама знаешь, нужно работать. А чтобы работать, не мешало бы работу найти. В общем, забот полон рот, как бабушка говорила.