Медиум для банкира - Дэлия Мор

Дальше шли рассуждения текстом о важности слияния, а справа на фотографии красовался надменный патриций в черном костюме. Финиш! Это был не просто банкир, а мега-важный банкир из самой столицы проездом в нашей провинции. Ай, да Сергей Геннадьевич! Не мудрено, что девушка на ресепшн чуть в обморок не упала. Высочайшее начальство как-никак.

«Да уж, такие в соцсетях не водятся», – вздохнул дух, и я с ним согласилась. Члены правления банка не выкладывают в сеть подробности личной жизни и не лайкают фотки грудастых подружек. Зато про них пишут в светских хрониках. Больше мое любопытство в пинках не нуждалось. Я прошерстила десять страниц результатов поиска гугла и выяснила, что пять лет назад Конт Эс Гэ мелькал на пафосных тусовках в столице, а потом резко куда-то пропал. С большим трудом удалось найти упоминание, что уехал с супругой в Италию. Вернулся, значит, через пять лет, чтобы провести слияние банков. Вот и славно. Хорошо, что женатый. Осталось выбросить его из головы и вспомнить про макроэкономику. Однако десяток его фоток я на память сохранила. Не все же на Батлера пялиться.

***

Служба безопасности банка проверила меня за три дня. Криминала не нашли, одобрение высказали и радостная Вероника из ичар разрешила выйти на работу. Первый день в банке, ради которого я угробила свободный день на учебу, к обеду прочно вошел в мой личный топ худших моментов в жизни. Бюрократический ад начался прямо с порога. Вместо постоянного пропуска в помещения банка мне как стажеру на договоре полагался временный гостевой. Который я должна была утром получать у охраны под роспись, а вечером сдавать.

Вдобавок ичар не пускал знакомиться с коллегами, пока я не прочитаю и не заполню гору бумаг. Вероника, цокая металлическими набойками каблуков, отвела меня в переговорную комнату. Кусок синего ковролина отгородили от остального пространства коридора стеклянными стенами. В середину поставили широкий стол и окружили его десятком стульев.

– Читай, не торопись, – улыбнулась кадровичка, положив рядом со мной стопку папок-регистраторов, – на тебя айтишники еще не все допуски сделали, за компьютер только к вечеру сядешь.

Да уж, банк – не река, с голым задом не залезешь. Обязательно обвешают допусками, пропусками, подписками и разрешениями. Но запретов все равно было гораздо больше.

Дресс-код описывался в феерического размера талмуде вплоть до цвета трусов и бюстгальтера. Никаких джинс, футболок и удобной обуви. Пирсинг, татухи и яркий макияж тоже за пределами банка. Интересно, а если я уже с татуировкой, то заставят сводить? Нет, велено прикрыть одеждой. Лишь бы не на лице. Хотя на ладонях тоже нельзя. Нигде нельзя. Так и написано в конце списка: «выражайте яркую индивидуальность не во внешнем виде, а в показателях эффективности работы». Целая философия, чтоб её. И сверху бантик из трех пухлых папок с остальными внутренними правилами банка.

Внимательно я читала разве что информационную безопасность. Требование убирать документы в запирающийся шкаф и блокировать компьютер каждый раз, когда уходишь с рабочего места показалось логичным. И порадовала фактическим разрешением рабочее место покидать. Я боялась, что будет хуже. Прикуют кандалами к ножке стола и надзирателя приставят.

Кстати роль хмурого тюремщика выполняли камеры видеонаблюдения, размещенные во всех коридорах и местах, куда заходили клиенты. Теперь не чихнуть, не почесаться и не подтянуть тайком сползшие колготы. Латентные вуайеристы у них что ли в службе безопасности работали? Это для них требовали не светить красным бельем из-под белой хлопковой блузы? Да пусть подавятся созерцанием моей единички. Лишь бы не пытались лапать, как клиенты кафе. Хотя о чем я? Моральный облик сотрудников тоже косвенно контролировался этическим кодексом и правилами общения с клиентами. Не хватало только ошейника под напряжением, как в фантастических фильмах, чтобы за каждую провинность бил током. Господи, куда я попала?

К обеду Вероника сжалилась и забрала папки с документами, отпустив меня покушать. В оперзал я выходила будто на свободу с чистой совестью. Но только собралась поглубже вдохнуть кондиционированный воздух, как щелчок входной двери ознаменовал второе пришествие патриция. Черт, разве куратор от правления банка не должен сидеть в отдельном кабинете головного офиса? Какого ляда он притащился? Да еще и с пухлой папкой подмышкой. У него там хлыст заныкан, чтобы стегать плебеев и нерасторопных рабов?

Костюм сегодня другой. Брюки однотонно серые, но на пиджаке угадывается тонкий рисунок широкой клетки. Язык чешется назвать ткань английским твидом и сделать книксен, пряча вспыхнувшее румянцем лицо от слишком тяжелого взгляда. Вон какая каша в голове. Рим с патрицием и Англия с твидом.

Однако смотреть на Конта Эс Гэ я, в самом деле, опасалась. Даже без комментариев Индиса почувствовала, как сердце отстукивает учащенный ритм. Дыши, Загорская, глубже и помни, что он женат. Кольца обручального только на правой руке нет. Снял, наверное, чтобы потенциальных любовниц не отпугивать. Влюбится какая-нибудь восторженная дурочка вроде Марины на ресепшене, а он её в койку на ночь и утром с букетом в руках под зад ногой из гостиничного номера. Мы для него все одноразовые. Женился, поди, на дочке олигарха, чтобы приумножить капитал, вот она его в Италию и потащила. А там по магазинам, по магазинам, пока банковский счет в минус не уйдет. Так ему и надо. Бездушная глыба льда с черными глазами.

– Добрый день, Сергей Геннадьевич, – проворковала Марина, расплывшись в смущенной улыбке. – Юрий Федорович у себя.

– Я знаю. Сейчас клиент важный придет, принеси три чашки кофе в премиум-переговорную и операциониста найди мне свободного документы из Кайзера распечатать.

Не говорил, а приказывал, слегка растягивая слова и уничтожая взглядом несчастную Марину. Я бы тоже скукожилась, вздумай двухметровый патриций вот так надо мной нависать, но стажерка молодец. Нарастила шкурку с прошлого визита высокого начальства. Сначала вызвонила по телефону специалиста, вмиг свернувшего работу с документами прошлого клиента, проводила к ней Конта и только потом рванула к кофемашине.

Ох, какое счастье, что я не буду работать с клиентами. Стоило Конту отвернуться и уйти, как меня холодным потом прошибло. Он один стоил двух самых громких скандалистов. Руки до сих пор дрожали и во рту пересохло. Кофе для клиентов, Вероника предупреждала, так что придется пить воду из кулера. Краем глаза, проводив Сергея Геннадьевича в переговорную, я надолго зависла у кулера, смешивая воду из холодного и горячего крана. Добившись комфортной температуры, осушила стаканчик в три глотка и услышала уже надоевший голос с хрипотцой.

– Марина, можно вас?

Неужели кофе без сахара? Или сливки не той жирности? Какую претензию мог сочинить патриций к задыхающейся от служебного рвения стажерке? Разумеется, любопытство помешало мне уйти. Я сделала вид, что все еще пью из давно пустого стакана и уставилась на распахнутую дверь премиум-переговорной.

– Да, Сергей Геннадьевич.

Он снова не дал ей договорить даже свое отчество. Гнев спустился лавиной с горнолыжного курорта и рухнул на плечи Марины убийственно ледяным тоном: