Кто украл мое сердце - Тесс Герритсен

Полицейский ждал его на дороге. Они вместе дошли до последнего дома на улице.

– Сегодня в «Андерхилле» что-нибудь украли? – спросил Тротт.

– По словам лакея, взяли только одну вещь. Какое-то старинное оружие.

Внезапно оживившись, Тротт резко вскинул голову:

– Кинжал?

– Верно. Старинный, из коллекции. Больше ничего не тронули.

– А воры?

– Их было двое. Лакей видел только женщину.

– Как она выглядела?

– Да он ее толком не разглядел. Говорит, у нее все лицо было замазано какой-то черной грязью. И отпечатков они тоже не оставили.

– Где их видели в последний раз?

– Они сбежали в лес. Могли податься куда угодно… Боюсь, мы их упустили.

Значит, Клеа Райс не уехала из Бекингемшира, подумал Тротт. Может быть, сейчас она еще здесь, в этой самой деревне!

– Если еще что-нибудь узнаю, сразу же сообщу вам, – обещал полицейский.

Их беседа подошла к концу. Тротт достал из внутреннего кармана пиджака конверт, набитый пятифунтовыми банкнотами. Сумма небольшая, и все же для молодого полицейского вполне приличная прибавка к жалованью – ему ведь нужно кормить семью.

Как ни странно, тот взял конверт как-то нехотя.

– Вам ведь только информация требуется, так? Больше ничего не нужно?

– Только информация, больше ничего, – заверил своего агента Тротт.

– Понимаете, времена сейчас… трудные. И все-таки есть вещи, которых я не сделаю… не хочу делать.

– Понимаю.

Тротт действительно все понимал. Купить можно кого угодно, в том числе начальство этого молодого парня. Для него же путь вниз по наклонной плоскости только начинался…

Расставшись со своим осведомителем, Тротт вернулся в гостиницу и позвонил Виктору Ван Уэлдону.

– Несколько часов назад Райс и Тэвисток еще были здесь, – сообщил он. – Ограбили дом Делэнси.

– Они взяли кинжал?

– Да. Следовательно, оставаться здесь им больше незачем. Скорее всего, они направятся в Лондон.

Тротт подумал: возможно, сейчас Клеа Райс бредет по какой-нибудь проселочной дороге, пробираясь к столице. Он представил себе ее радость. Наверное, думает, что ее мучениям скоро настанет конец. Всякий раз, глядя на кинжал, который она называет «Оком Кашмира», она надеется на лучшее и думает, что победила…

Ее ждет жестокое разочарование!

Шум городского транспорта разбудил Клеа ото сна – такого крепкого, что ей казалось, будто она одурманена. Она перевернулась на спину и сквозь полусомкнутые веки увидела яркие солнечные лучи, пробивающиеся в номер сквозь занавески. Долго ли они спят? Судя по ее дурной голове, несколько дней.

Они зарегистрировались в этом третьеразрядном отеле в шесть утра. Войдя в номер, оба тут же скинули с себя одежду и рухнули на кровать. Больше Клеа ничего не помнила. Постепенно в голове оживали события прошлой ночи. Они бесконечно долго сидели на станции и ждали четырехчасового вулвертонского поезда… Она боялась, что где-то рядом рыщет неизвестный враг, что за ними следят. Всю дорогу до Лондона она боялась, что их ограбят, что они потеряют драгоценный трофей.

Она сунула руку под кровать и нащупала сверток. «Око Кашмира» еще здесь. Вздохнув с облегчением, она снова легла рядом с Джорданом. Тот крепко спал. Он лежал к ней лицом; на фоне простыни особенно отчетливо проступал его золотистый загар. Светлые волосы были по-мальчишески взъерошены. Даже во сне он выглядел аристократом до кончиков ногтей. Улыбнувшись, она погладила его по голове. «Мой милый джентльмен, – подумала она. – Как мне повезло, что я встретила тебя! Когда-нибудь ты женишься на порядочной молодой леди, твоя жизнь потечет по привычному руслу… Будешь ли ты вспоминать иногда Клеа Райс?»

Она села и посмотрелась в зеркало на комоде. Ей отчего-то стало грустно. Она встала и пошла в душ. Разглядывая свою новую прическу – волосы у нее стали темно-русыми, потому что у Монти другой краски не нашлось, – она почувствовала, как в глубине души нарастает возмущение. Пусть ее нельзя назвать порядочной женщиной, тем более настоящей леди, но и у нее, черт побери, есть свои достоинства! Она умна, учится на ходу и, что самое важное, способна о себе позаботиться. На что ей джентльмен? Он станет ей только обузой, будет постоянно таскать ее с собой на всякие приемы и суаре – последнее слово она часто слышала, но не знала, что оно значит. Она не вписывается в его жизнь. А он – в ее. Но здесь, в номере захудалого отеля с вытертым ковром и полотенцами, от которых пахнет плесенью, они живут вместе. Здесь у них общая жизнь… И она будет радоваться ей, пока все не закончилось.

Она вернулась в постель и легла рядом с Джорданом. Почувствовав прикосновение ее влажного тела, он пошевелился и пробормотал:

– Здесь такие будильники?

В ответ она сунула руку под одеяло и медленно двинулась от его груди вниз. Когда она спустилась к особенно горячей точке, он немедленно проснулся и сказал:

– Будильник свое дело сделал.

– Пора вставать, соня! – Смеясь, она откатилась от него.

Он поймал ее за руку и вернул на место.

– А как насчет этого?

– Чего?

– Этого.

Она бросила выразительный взгляд на заметную выпуклость под одеялом.

– Хочешь, я им займусь? – шепнула она.

– Поскольку в его пробуждении повинна прежде всего ты…

Она легла сверху и зажала его мужское достоинство бедрами. Он оказался в ее власти, и она не собиралась отпускать его, пока он не взмолится о пощаде. Но, когда их тела задвигались в унисон, когда он схватил ее обеими руками за ягодицы и ловко перевернул, оказавшись сверху, она сама оказалась в его власти, и просить о пощаде пришлось ей. Волны наслаждения накрывали их с головой; хотя пульс гулко бился в ушах, она услышала, как он вслух произнес ее имя. Один раз, два раза – едва не мурлыча от удовольствия.

«Да, – подумала она, – любовью он занимается со мной… Со мной, и только со мной».

На несколько сладких минут этого было достаточно.

Энтони Воксхолл оказался надменным франтоватым коротышкой со вздернутым носом; казалось, ко всем простым смертным он относится с нескрываемым презрением. Джордан несколько раз встречался с ним по вопросам, связанным с имуществом покойных родителей. Тогда они общались вполне дружелюбно, хотя определенного мнения об этом человеке у него так и не сложилось.

Зато сейчас Энтони Воксхолл стремительно падал в его глазах. Шел пятый час пополудни; они сидели в кабинете Воксхолла на Леденхолл-стрит, в здании «Ллойда». За полтора часа до встречи Джордану и Клеа удалось купить более или менее приличную одежду и перекусить. Они спешили, чтобы успеть в «Ллойд» до закрытия. Джордану казалось, что все их усилия были тщетными. Воксхолл отнесся к рассказу Клеа с очевидным недоверием.