Обещание страсти - Даниэла Стил

Шум поезда прервал разговор. До своей остановки они ехалимолча. На Семьдесят второй улице Кизия потянула Люка за рукав:

— Выходим.

Он кивнул, усмехнулся и поднялся на ноги. Она видела, что онснова вернулся к ней. Мысли об Алехандро ушли. Лукас переключился.

— Малыш, я люблю тебя. — Он держал Кизию вобъятиях, их губы встретились, соединились в долгом поцелуе. Поезд ушел.Неожиданно он взглянул на нее, явно чем-то озабоченный. — Становитсяжарко?

— Что? — Она не понимала, что он имеет в виду.

— Ну, я знаю, тебе не хочется зарываться в бумаги.Вчера ночью я нагородил немало чепухи и понимаю, как ты себя чувствовала. Нобыть собой — одно, а писать для первой полосы — совсем другое.

— Слава Богу, я никогда этого не делаю. Пятая, можетбыть, четвертая полоса, но никогда первая. Она зарезервирована для самоубийств,изнасилований, биржевых катастроф. — Кизия рассмеялась. — Все впорядке, Люк, пока еще «холодно». Кроме… — В ее взгляде проскользнулолукавство. — Почему мои друзья не пользуются метро? Как глупо с ихстороны. Прекрасный способ передвижения! — Она выглядела как школьница,смотрела на него восторженно, хлопая ресницами. Он строго взглянул на нее свысоты своего роста.

— Я запомню это. — Он взял ее за руку, и онинаправились вдоль улицы, улыбаясь и размахивая руками.

— Хочешь, возьмем что-нибудь поесть? — спросилаона, когда они проходили мимо магазина, где продавались жареные цыплята.

— Нет.

— Ты разве не голоден? — Внезапно у нее засосалопод ложечкой. Позади длинный день.

— Да, я голоден.

— Так в чем же дело? — Он все подгонял ее. Кизиянедоумевала, но, взглянув в его лицо, все поняла. — Лукас, ты скверныймальчик.

— Об этом скажешь позже. — Он схватил ее за руку,и они, смеясь, побежали к дому.

— Лукас! А швейцар? — Они были похожи навзбалмошных детей: бежали по улице, держась за руки. Опомнившись, медленноподошли к скрипящей двери, ведущей к ее дому; он чинно следовал за ней. Обастарались подавить смех. В лифте стояли как паиньки, а в коридоре, когда Кизияискала ключи, вдруг разразились смехом.

— Ну скорей же, скорей! — Он просунул руку сначалапод ее куртку, затем глубже, под рубашку.

— Люк, прекрати! — Все еще смеясь, она усиленноискала ключ.

— Если ты не найдешь этот чертов ключ. пока я считаю додесяти, то…

— Нет, ты этого не сделаешь!

— Сделаю — прямо здесь, в коридоре. — Он улыбнулсяи начал губами перебирать ее волосы.

— Люк, ну прекрати же! Подожди… Вот, я нашлаего! — Торжествуя, она вытащила ключ из сумочки.

— Чудачка, я надеялся, что ты его не найдешь.

— Бесстыдник. — Дверь открылась, и он потянулся кней, как только они вошли в комнату, взял на руки, чтобы отнести вспальню. — Лукас, нет! Прекрати!

— Ты шутишь?

Она по-царски изогнула шею, сидя у него на руках, как натроне. Не в силах скрыть радость, она с притворной суровостью смотрела на него.

— Я не шучу. Отпусти меня… Я должна сделать пи-пи.

— Пи-пи? — Люк взорвался от смеха. — Пи-пи?

— Да. — Он опустил ее на пол, она скрестила ноги,все еще смеясь.

— Почему ты не сказала об этом? Если бы я знал, что… —Его смех сотрясал комнату, пока она бежала в розовый туалет.

Кизия вернулась быстро, принеся с собой нежность. Отбросилав сторону туфли, стояла перед ним босая. Длинные волосы обрамляли лицо,огромные глаза сияли, излучая радость.

— Знаешь что? Я люблю тебя. — Он притянул ее ксебе и крепко сжал в объятиях.

— Я тоже тебя люблю. Ты нечто такое, о чем я мечтала,но никогда не думала, что найду.

— Я тоже. Мне пришлось бы списать себя в архив, если быя не обрел тебя и вел прежнюю жизнь.

— Какой она была?

— Одинокой.

— Мне это знакомо.

Молча они прошли в спальню. Пока она снимала джинсы, онразобрал постель.