Ребенок (мой) моего босса - Ольга Коротаева

Оплатив больничный счёт брата и компенсировав разгром, Гордеев договорился с мистером Чосич, который работал главврачом местной больницы, чтобы их всех отвезли с острова на материк.

Фургончик скорой помощи, который выделил им мистер Чосич, был мал и темен, поэтому Гордеев предложил Веронике устроиться у него на коленях, чтобы Костя оставался в лежачем положении. Брату, которому вовремя оказали должную помощь, уже стало лучше. А вот голень, сломанная в автомобильной аварии, ещё долго будет срастаться.

Чосич, провожавший иностранных гостей, всю дорогу спорил с Жуковым, и их английский изобиловал русским и, как Гордеев подозревал, сербским матом, но точно заявлять не брался, поскольку ранее не интересовался этой страной.

Что, впрочем, с этого дня уже решил изменить – очень уж ему приглянулся небольшой посёлок на тихом и зелёном островке. Возможно, бизнес тут пойдёт неплохо, тем более что недвижимость уже имеется, пусть и Катерины. После серьёзного разговора с Чосичем Всеволоду было что предъявить сестре.

В самолёте Вероника дремала, а Жуков пересказывал любопытному Косте спор с Чосичем. Слушая их, Гордеев тоже умудрился заснуть, или дорога домой действительно оказалась намного быстрее, чем когда они летели в Черногорию.

С самолёта их доставили прямиком в клинику Жукова, и Гордеев отнёс смущённую Нику на руках в самую комфортабельную палату. Уложил невесту в кровать и, наклонившись, провёл кончиками пальцев по её щеке.

– Отдохни немного. Я официально даю тебе оплачиваемый больничный.

– Но я хорошо себя чувствую, – возразила Вероника.

– Богдан сказал, что нужно проверить, не повлияло ли на плод то, что тебе ввели, – настаивал Всеволод.

Женщина приподнялась и схватила его за руку.

– Всё хорошо! Необязательно ждать результата анализов здесь, я могу и дома отдохнуть. К тому же мне нужно успокоить маму, она, наверное, с ума сходит! И Юлька… Её муж полицейский, наверняка полгорода меня ищет.

– Вероника, – прервал её Всеволод и глянул строго: – Ты слишком много беспокоишься о других, а должна в первую очередь думать о ребёнке. Что лучше для него? Ты только что пережила большой стресс, стоит ли усугублять ситуацию?

– Ты прав, – согласилась она, – но…

– Никаких «но», – безапелляционно заявил Гордеев. – Я сам сообщу твоей маме, что с тобой всё в порядке. – Скривился недовольно, но добавил: – И подруге твоей позвоню. А ты лежи и отдыхай! Я со всем разберусь. Будь уверена!

Он поднялся, уже планируя, как будет «разбираться». И начнёт с тех, кто помог Катерине похитить Веденееву. Охране тоже достанется. Вероника, легко прочитав мысли по его лицу, попросила:

– Прошу, не нужно действовать сгоряча. – Когда Гордеев посмотрел на неё, пояснила: – У тебя вид, словно сегодня кто-то потеряет работу…

– Или голову, – смеясь, вошёл в палату Жуков. Он хлопнул покачнувшегося Гордеева по плечу и добавил: – Десять лет прошло, а он не изменился! И бесполезно удерживать, уж поверь. Проще потом забинтовать разбитые кулаки.

– Ты чего несёшь? – нахмурился Гордеев и мельком глянул на обеспокоенную Веронику. – Не видишь, что пугаешь её?

– Ну разве не приятно, что женщина за тебя переживает? – подмигнул Богдан.

– Нет, если ей нельзя волноваться! – Всеволод взял руку Ники и, прижав к губам, приказал: – Не слушай его, он преувеличивает.

– Преувеличиваю? – хохотнул Жуков и покачала головой. – Скорей преуменьшаю. – Он посмотрел на Веронику, которая старалась не упустить ни слова. – Этот правдолюбец так ненавидит ложь, что в университете…

Гордеев с проклятиями зажал рот другу и потащил его из палаты. Надеясь, что улыбка его не напоминает оскал, кивнул Веронике:

– Лежи и отдыхай! Всё ясно?

– Яснее некуда, – тихо рассмеялась женщина, – босс.

Всеволод сжал челюсти – эх, над обещанием измениться ещё работать и работать! Вытянув Жукова, он хлопнул дверью и погрозил другу пальцем:

– Придержи язык! Лучше расскажи, что с Костей.

Жуков мгновенно посерьёзнел, голос стал сухим.

– Порадовать пока нечем. Нужно провести ряд тестов и…

– Так займись делом, – подтолкнул его Гордеев.

И сам же последовал своему совету. У клиники уже ожидал Поляков на роллс-ройсе, и Всеволод, полный жажды мести, велел ему ехать в торговый центр. Сейчас ночь? Гордеев одолжил сотовый водителя – один звонок, и двери бутика будут открыты! Желая мести, он не желал тратить ни минуты.

Жуков прав, Гордеев ненавидит ложь и удары в спину и не простит Катерине её поступок. После того как переоделся в новый костюм, мужчина вызвал адвокатов и приказал Алексею, чтобы охранники ожидали его на рабочем месте в полном составе.

У здания офиса он заметил сжавшуюся фигурку и, узнав в дремлющей женщине Инну Михайловну, выругался сквозь зубы. Схватив маму Вероники под локоть, потащил её, едва проснувшуюся, внутрь.

– Вы же заболеете! Как в голову пришла мысль спать на улице?

– Я вас ждала, – дрожа, простонала женщина. – Вы не знаете, где моя Ники? Её даже полиция не может найти! Моя девочка беременна и одинока… – Инна Михайловна всхлипнула. – Из-за вас её бросил муж! Миша, он…

– Он в Черногории, – не выдержал Гордеев и потянул рыдающую почти тёщу к лифтам. – А Вероника в клинике Жукова. Решите сейчас, кто для вас важнее: родная дочь или мужчина, который похитил её и собирался насильно лишить ребёнка. Скажите, чтобы я знал, нужно ли мне защищать Веронику ещё и от её собственной матери!

– О чём вы говорите? – ахнула Инна Михайловна.

– Решайте быстрее, мне некогда! Я ещё придушил не всех змей, которым наш с Никой ребёнок поперёк горла.

Гордеев, втащив её в лифт, нажал кнопку и, пока они поднимались, молча ждал. Женщина осторожно высвободилась из его хватки и, отряхнув одежду, посмотрела в пол. Она словно боялась поднять глаза, стыдилась самой себя. Возможно, мать Вероники осознала, что зять её не такой уж белый и пушистый, как она искренне считала.

Всеволод вышел из лифта и сухо предложил:

– Можете воспользоваться моей машиной, если хотите навестить дочь. Я предупрежу Жукова, вас пропустят.

Когда слова вырвались, Всеволод пожалел о них. Нельзя подвергать Веронику стрессу, а её безумная мать – стресс в кубе! С другой стороны, Ника сильно волнуется и, возможно, увидев мать, станет спокойнее.

Инна Михайловна вскинула голову и, прижав сцепленные руки к груди, воскликнула:

– Золотой вы человек! Спасибо за Нику!

Двери лифта закрылись, и Гордеев усмехнулся: да-да, «золотой». Направляясь к своему кабинету, около которого его ждали адвокаты и люди из службы охраны, он готовился к долгой и напряжённой ночи. Охота началась.