Пустой дом - Розамунда Пилчер

— Я уж думала, вы тут все умерли! Уже десять часов. Спускайся и открой мне дверь!

Зевая и пошатываясь, Вирджиния набросила халат, сунула ноги в тапочки и спустилась по лестнице, по дороге заглянув в приоткрытую дверь детской. К ее удивлению, Николас и Кара сладко спали — крики Элис ничуть их не потревожили. Она подумала: «Наверное, мы вчера засиделись слишком поздно. Гораздо позднее, чем мне казалось».

Она отперла дверь, впустив в дом потоки солнечного света, а за ними Элис. На ней было выглаженное льняное платье голубого цвета, волосы повязаны шелковым шарфом. Как обычно, Элис выглядела умытой, свежей и страшно деловитой.

— Ты всегда встаешь так поздно?

— Нет, но, — Вирджиния подавила зевок, — вчера я долго не могла уснуть. Приняла снотворное. Наверное, из-за него я и отключилась.

— А дети?

— Им я снотворного не давала, но они все еще спят. Мы вчера весь день пропутешествовали и поздно легли.

Она снова зевнула, сонно тараща глаза.

— Как насчет кофе?

Элис ее предложение позабавило:

— Тебе он определенно необходим. Давай поступим так: я приготовлю кофе, а ты пойди приведи себя в порядок и что-нибудь надень. Я не могу с тобой разговаривать, пока ты в таком виде.

Решительным жестом она шлепнула свою сумочку на столик в прихожей.

— Должна сказать, ваш коттедж совсем неплох. И кухня есть. Маловата, конечно, но все необходимое тут имеется.

Вирджиния наполнила ванну, забралась в нее и вымыла голову. Потом поднялась на второй этаж, обернувшись в полотенце, достала из комода чистое белье, а из гардероба ни разу не надеванное хлопковое платьице. Обула сандалии, расчесала скользкие мокрые волосы и, ощущая себя освежившейся и на удивление голодной, отправилась на кухню, где хозяйничала Элис.

У той все было готово: на плите закипал чайник, в кофейник был насыпан кофе, кружки стояли на столе.

— Вот и ты… кофе сейчас будет… я решила сварить настоящий, не хотелось пить растворимый, ты не против?

Вирджиния присела на краешек стола.

— Когда ты вернулась из Лондона?

— Вчера вечером.

— И как все прошло? Хорошо повеселились?

— Да, но я пришла не затем, чтобы говорить о Лондоне.

— В таком случае, что привело тебя к нам в десять утра в понедельник?

— Любопытство, — призналась Элис. — Чистое любопытство.

— Ты хотела узнать обо мне?

— О Юстасе Филипсе.

Вирджиния пожала плечами:

— Я не понимаю.

— Миссис Джилкс мне все рассказала. Я едва переступила порог, как она стала мне докладывать: говорит, Юстас позвонил, когда меня не было дома, спросил, не собирается ли кто-нибудь прибрать в Бозифике к твоему приезду. Она ответила, что я в Лондоне, а он сказал, пусть не беспокоится, он сам все сделает…

— Да, верно… он и правда все сделал.

— Но Вирджиния… Ты спрашивала про Юстаса, но не говорила мне, что снова встречалась с ним.

— Не говорила? — Вирджиния нахмурила брови. — Да, кажется, не говорила.

— Но когда же вы виделись?

— В тот день, когда я ездила смотреть коттедж. Ты помнишь? Я сказала, что не приду на ланч. Я заглянула в паб в Лэнион купить сигарет и там встретила его.

— Но почему ты ничего мне не рассказала? У тебя была причина это скрывать?

— Нет. — Вирджиния пыталась вспомнить. — Думаю, мне просто не хотелось о нем говорить.

Она улыбнулась.

— Встреча получилась не очень-то дружеской. Собственно, мы страшно разругались…

— Но ты планировала повидаться с ним?

— Нет. Все вышло случайно.

— А он тебя вспомнил? Через столько лет? Вы же виделись всего один раз, на том пикнике.

— Нет, — сказала Вирджиния. — Я встречалась с ним еще раз.

— Когда?

— Примерно через неделю после пикника. В Порткеррисе. Мы провели вместе несколько часов, он подвез меня до Уил-хауса. Тебя в тот день не было дома, поэтому ты его не видела. Но мама была. Она знала о нашей встрече.

— Но зачем вы держали ее в секрете?

— Элис, не было никакого секрета. Просто маме не понравился Юстас. Собственно, он не приложил особых усилий, чтобы произвести на нее впечатление, разговаривал откровенно грубо, а его «лендровер» был весь в грязи и в навозе… в общем, мама его не одобрила. Она перевела все в шутку, но я видела, что она негодует и что Юстас ей совсем не по душе.

— Но мне-то ты могла рассказать! В конце концов, это я вас познакомила.

— Я пыталась, но всякий раз мама умудрялась вмешаться, перебивала меня или меняла тему разговора. И… не забывай, Элис… ты дружила с ней, не со мной. Я была всего лишь девчонкой, только-только окончившей школу. Нечего было и надеяться, что ты встанешь на мою сторону, пойдешь против нее.

— Все было так серьезно?

— Могло быть. Ты же знаешь, сколько в ней было высокомерия.

— Ну да, конечно, но совсем безобидного.

— Нет, Элис, ее снобизм не был безобидным. Он был пагубным. Он влиял на все ее поступки. В конечном счете он превратил ее в чудовище.

— Вирджиния! — Элис была шокирована.

— Вот почему мы спешно вернулись в Лондон. Видишь ли, она все поняла — сразу же догадалась, что я влюбилась в Юстаса.

Чайник уже кипел. Элис сняла его с огня и налила в кофейник кипяток. По кухне поплыл восхитительный запах свежезаваренного кофе. Ложкой она поводила по его поверхности.

— А ты правда в него влюбилась? — спросила она наконец. — В Юстаса?

— Конечно, да. Будь тебе семнадцать, ты разве не влюбилась бы в него?

— Но ты же вышла за Энтони Кейли!

— Да.

— Ты его любила?

— Я… я просто вышла замуж.

— Ты была счастлива?

— Я была одинока.

— Но, Вирджиния, я всегда считала… твоя мама всегда говорила… я думала, ты очень счастлива, — беспомощно закончила Элис; лицо у нее было смущенное.

— Нет. Но не по вине Энтони. Я была виновата тоже.

— А леди Кейли об этом знала?

— Нет.

И о том, почему он разбился, она тоже не знала. И про Лиз. Не знала и никогда не узнает.

— Как она могла знать? Она приезжала погостить у нас, но никогда не оставалась дольше недели. Нам нетрудно было поддерживать в ней иллюзию, что у нас идеальный, очень счастливый брак. Это было самое малое, что мы могли для нее сделать.

— Удивительно, что няня ничего не рассказывала.