Дикий горный тимьян - Розамунда Пилчер

— Оливер в большом доме, закрылся в библиотеке и работает. Томас все еще с Эллен.

— Пойду заберу его.

— Не суетитесь. С ним все в порядке. Лучше сядьте и выпейте вина.

— Я не хочу пить.

Она присела рядом с ним, снимая шарф. Вдруг он подумал, как же она хороша. Вчера, когда он впервые увидел ее, она показалась ему слишком застенчивой, бесцветной и даже скучной. За ужином она не произнесла почти ни слова, и Родди не мог понять, что нашел в ней Оливер. Но сегодня утром она совершенно преобразилась. Сияющие глаза, розовые щеки, не сходящая с губ улыбка. Теперь Родди недоумевал, почему Оливер не женится на этой девушке. Может быть, дело в ее прошлом? Сколько ей лет? Где он с ней познакомился? Давно ли они вместе? Она казалась слишком юной, чтобы быть матерью двухлетнего малыша. Хотя в наше время молодые люди вступают в связи, едва окончив школу, обрекая себя на сидение дома, что юному Родди в свое время казалось совершенно неприемлемым.

— У вас глаза горят от радости, и волосы распушились. Должно быть, в Кригане произошло нечто приятное.

— Просто сегодня такое прелестное, ясное утро. Видно далеко-далеко, все сверкает и сияет. Не думала, что так долго задержусь. Хотела всего лишь купить зубную пасту, сигареты, другие мелочи, но Эллен любезно предложила посидеть с Томасом, а Криган оказался таким милым городком, что я решила прогуляться, зайти в церковь, побывать в том доме, который все называют Домом настоятеля, но сейчас там почему-то магазин ремесленных изделий.

Ее энтузиазм был как бальзам на душу.

— Вы что-нибудь купили?

— Нет, может быть, позже вернусь и что-то обязательно куплю. Там продавались изумительные шотландские свитера. А потом я заглянула на пляж. Мне не терпится сводить туда Томаса. Казалось бы, на берегу должно быть холодно, на самом же деле совсем наоборот — солнышко здорово пригревает.

— Рад, что вы так прекрасно провели утро.

— Да. — Она взглянула ему прямо в глаза, и что-то погасло в ее лице. — Мне не удалось ничего сказать вчера вечером, но… понимаете, Оливер рассказал мне о вашем брате, и я очень вам сочувствую. Я ужасно переживала из-за того, что мы приехали так не вовремя.

— Ну что вы! Для меня ваш приезд только благо.

— Я так не думаю. Я чувствовала себя с самого утра такой виноватой. И вместо того чтобы помогать вам или Эллен, я взяла и бросила на нее Томаса.

— Вам пошло на пользу расставание с ним на часок-другой.

— Вы правы, я получила удовольствие.

Они понимающе улыбнулись друг другу.

— Вы сказали, Оливер работает?

— По крайней мере, он так сказал.

Виктория поморщилась.

— Он не говорил, что намерен поработать.

— Может быть, просто хочет записать кое-какие мысли, пока они не забылись.

Родди вспомнил о запланированной поездке в Уик.

— Если хотите, поедем с нами. Правда, Оливер предположил, что вы предпочтете побыть с Томасом.

— Лучше я останусь здесь.

— В таком случае, можете кое-что для меня сделать. Сегодня где-то после обеда приедет молодой человек. Он хочет остановиться на день или два. Если мы не вернемся к его приезду, не могли бы вы встретить его, развлечь разговором, напоить чаем, чтобы он чувствовал себя как дома.

— Конечно. Но где он будет жить? Мы ведь заняли весь ваш дом.

— Он будет жить в большом доме. Я уже переговорил с Эллен, и она страшно воодушевилась: льняные простыни постелены, все отдраено и отполировано.

— Кажется, у нее забот полон рот и без новых гостей.

— Дело в том, что этот молодой человек — любимец Эллен. Он мой племянник Джон Данбит.

Виктория уставилась на Родди в недоумении.

— Джон Данбит? Сын вашего брата Чарли? Эллен рассказывала мне о нем сегодня утром за завтраком. Но я думала, он в Америке.

— Оказалось, что нет. Он только что звонил мне из Инвернесса.

— Эллен, должно быть, на вершине блаженства.

— Так и есть. Не только потому, что он приезжает погостить, но и потому, что он новый хозяин Бенхойла. Мой брат Джок оставил Бенхойл ему в наследство.

Виктория смутилась.

— А я думала, владелец Бенхойла вы.

— Не дай Бог.

Она улыбнулась:

— Из вас получился бы прекрасный хозяин.

— Вы очень добры, но от меня никакого проку. Я слишком стар, слишком погряз в своих привычках. Лучше пусть новая метла начисто выметет всех нас. Когда я сообщил Эллен эту новость, ее пронзительные глаза заблестели то ли от набежавшей слезы, то ли от триумфа.

— Не стоит так о ней говорить. Мне она нравится.

— Мне тоже, но рано или поздно она доведет меня до психушки.

Он вздохнул и заглянул в пустой стакан.

— Вы и вправду уверены, что не хотите выпить?

— Абсолютно уверена.

— В таком случае, будьте паинькой, идите к Оливеру и вашему малышу, спустите их на землю и скажите им, что обед будет готов через десять минут.

Родди с трудом поднялся с кресла у окна и пошел подбросить дров в угасающий огонь. Как всегда, они мгновенно вспыхнули, и, как всегда, Родди затоптал горящие угольки, выпавшие на многострадальный коврик у камина.

Виктория удалилась выполнять его просьбу, но задержалась у лестницы.

— Где, вы сказали, мне искать Оливера?

— В библиотеке.

Она затопала по деревянным ступеням, словно нетерпеливый ребенок. Оставшись наедине с собой, Родди снова вздохнул. Он долго боролся и наконец сдался. Налил себе еще стаканчик и пошел с ним на кухню проверить свой ароматный суп.

Виктория заглянула в комнату.

— Оливер.

Он не писал. Он сидел за столом у окна, опустив руки и вытянув ноги, но не писал.

— Оливер.

Он повернулся и несколько секунд смотрел на нее, не узнавая. Наконец его отсутствующий взгляд стал осмысленным. Он улыбнулся, как будто она только что его разбудила. Подняв руку, потер затылок.

— Привет.

— Пора обедать.

Она прикрыла дверь и подошла к нему. Оливер прижал ее к себе, зарывшись лицом в ее толстый свитер, наслаждаясь, как ребенок, его теплом. Воспоминания о прошлой ночи наполнили ее нежностью. Она положила подбородок ему на голову, посмотрела сверху на стол и листки бумаги, покрытые чертиками, закорючками и мелким убористым почерком Оливера. И снова сказала:

— Пора обедать.

— Не может быть. Я пробыл здесь не больше пяти минут.

— Родди сказал, ты сидишь тут с самого завтрака.