Спаси меня от холода ночи - Кира Мон

– По мнению Хейзел, девочки просто поспокойнее, – добавляет она. – И Эмми не хочет в садик.

– Почему нет? Кто это сказал?

– Судя по всему, Хейзел просто прямо спросила саму Эмми.

– Но так же не может дальше продолжаться.

– Скажи это не мне, а Ниллу.

– «Брейди» для таких разговоров не самое подходящее место.

– Вы живете друг напротив друга, – напоминает Айрин. – Нетрудно найти возможность поговорить.

Замечание подруги до самого вечера не выходит у меня из головы, и, когда в половине седьмого Нилл спускается по лестнице в паб, я принимаю решение. Для этого мне придется поставить себе будильник, чтобы наверняка.

Могла бы обойтись и без этого, поскольку уснуть не удается ни на секунду. Посреди ночи я выключаю будильник еще до того, как он зазвонит, надеваю ботинки и куртку и направляюсь на берег. Легкий ветерок раздувает волосы, и хотя сейчас почти два часа ночи, воздух такой приятный, что я обещаю себе завтра устроить короткую прогулку по горной тропинке. Уже несколько дней я берегу свою ногу, и теперь она уже почти зажила, а со следующей недели я собираюсь выходить на работу.

Я почти забываю, зачем сюда пришла, пока осторожно пробираюсь по камням и скалам до узкой полоски пляжа. Шум прибоя в ночной тишине касается моего сердца, и на мгновение меня просто охватывает благодарность за то, что в этот миг я стою на сыром песке, за то, что живу в Каслданнсе, и за то, что Пиппа за прошедшие дни – а теперь уже и недели – говорит только о вещах, о которых должны говорить шестнадцатилетние девчонки. О том, что происходит в школе. Что у Скарлет появился парень, очень симпатичный. Что теперь она пишет портреты и пришлет мне рисунок, который сделала по моей фотографии. Даже последний разговор с мамой прошел абсолютно нормально.

На самом деле об отце после инцидента с кипящим жиром я не разговаривала ни с ней, ни с Пиппой. Словно его вообще не существует, и можно притвориться, что больше он не с нами, как будто моя мать наконец-то его бросила. Но независимо от того, сколько продлится этот обманчивый мир, в результате он всегда рушится, бессмысленно пытаться обманывать себя в этом отношении.

О Нилле я вновь вспоминаю, только когда в какой-то момент замерзаю. Ветер продувает все слои одежды, и иллюзия теплой летней ночи окончательно развеивается. Уже без четверти три, и я не думаю, что Нилл придет на пляж. Возможно, он спускается, лишь когда рассчитывает застать здесь меня? Эта мысль мне нравится.

Позволив звуку плещущихся волн задержать себя еще на секунду, я запахиваю куртку на груди и отправляюсь в обратный путь.

Но, перед тем как перебраться через каменную стену, замечаю льющийся из «Брейди» свет. Значит, Нилл до сих пор в пабе. Ну, тогда я могла бы…

Не задумываясь, тяну на себя тяжелую дверь, которая еще не заперта, и сразу отдергиваю занавеску.

Первое, что бросается в глаза, – это блондинка, которая сидит за барной стойкой, как сидела здесь последние несколько недель. Вот только, по всей вероятности, сегодня ее терпение будет вознаграждено. Нилл сидит рядом с ней, перед каждым стоит напиток, и оба с удивлением оглядываются на меня.

– Сиенна? – Нилл вскакивает с табурета.

– Эмм… прошу прощения, я думала… была на пляже и увидела свет…

«Ох, просто заткнись и исчезни. Никого здесь не волнует твой лепет».

– Извините. – Я быстро делаю шаг назад, срочно отступая за занавеску. И на мгновение зажмуриваюсь, прежде чем отвернуться к выходу.

Как неловко.

Снаружи, опустив голову, ныряю за угол дома в темный ночной переулок и, несмотря на фонарик на мобильнике, трачу какое-то время на то, чтобы попасть ключом в замок. С тех пор как пару дней назад Нилл с Эмми и с обувной коробкой вместо аптечки покинули мою квартиру, мы больше не сталкивались, а сейчас почти в три часа ночи я помешала ему на спонтанном свидании.

Неужели я только что фантазировала, что Нилл не спускается к морю только потому, что не ожидает встретить там меня? М-да. Но и вариант, что он может связаться с одной из многочисленных женщин, которые каждый вечер осаждают бар, тоже притянут за уши.

В конце концов у меня получается открыть дверь, а минуту спустя у себя дома я уже стягиваю с ног ботинки и швыряю их около двери в ванную.

И стою, как дура.

Настроение ухудшается еще сильнее, когда мозг именно в этот конкретный миг заявляет, что не совсем случайно выбрал пляж, чтобы поговорить с Ниллом об Эмми и ее гипотетическом зачислении в детский сад. Ведь я могла бы ему и позвонить, вместо того чтобы планировать встречу под луной.

Куртка, джинсы и футболка приземляются возле обуви, и тут я цепенею на середине движения, потому что на лестнице скрипят ступени. Нилл?

В следующий момент из-за двери раздается голос Хейзел, она, как обычно, прощается с Ниллом на такой громкости, которую, скорее всего, сама считает шепотом. Ее собеседник говорит гораздо тише, Хейзел смеется, второго женского голоса не слышно, ступеньки снова скрипят, и воцаряется тишина. Я жду звука захлопывающейся двери.

Сама я так и стою в коридоре, дыхание становится отрывистым.

Но нет… нет.

Да и зачем бы ему?

Нилл почти наверняка очень далек от того, чтобы постучаться ко мне и спросить, не дожидалась ли я на берегу его. Наоборот, он, должно быть, разозлился, что я ввалилась на его свидание.

Недолго размышляю, кто из них двоих решил завершить на этом совместный вечер, после чего – внезапно совершенно измотанная – иду в ванную чистить зубы. На следующей неделе просто приду в какой-нибудь день пораньше, чтобы завести с Ниллом разговор о садике для Эмми.

* * *

– Бунтарка?

Началось. Мир рухнул.

Понятия не имею, который час. Сквозь шторы льется бледно-серый свет. Телефон я нашарила в полудреме, но от тона сестры сон как рукой сняло.

– Пиппа? Что стряслось?

На другом конце слышно лишь судорожные вздохи сестренки… нет, не только. Женский крик. Крик моей матери.

– Прекрати, пожалуйста, прекрати, прости меня, прекрати, пожалуйста, прекрати…

У меня перед глазами встает картина, которая сейчас разворачивается в миленьком домике в Талламоре. Мой отец безжалостно наносит маме удар за ударом, возможно, они на кухне, или она пытается спрятаться от него в спальне.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, перестань…

– Пиппа? – Мой голос кажется каким-то надтреснутым. – Что там происходит?

– Он ее убьет.

Вдруг связь прерывается, и я издаю стон.

– Пиппа? Пиппа! – Быстро нажимаю на номер сестры на экране, гудки идут, и идут, и идут. Не отнимая от уха телефон, я вскакиваю с кровати. Мои вещи. Где они?

– Сейчас я не могу ответить или у меня нет настроения, просто оставьте сообщение.