Алискина мечта - Татьяна Волк

— Так. Девка. Ты так не нервничай, — выговаривает мне в полголоса. — Мы тебя конечно тоже в беде не бросим. Поможем, чем можем…

Господи! Да чем тут можно помочь?! Я убираю свою руку из-под горячей ладони младшего Степнова, который сидит передо мной на корточках с видом поверженного бойца, и встаю со стула.

— Спасибо за всё. И на этом давайте останемся друзьями.

Выхожу из кухни, чтобы не разреветься на глазах у всех троих от безвыходности ситуации. А эта Лиза недовольно дует губы мне в спину.

— Психованная какая. Глебусь, забей. Сейчас так заживём с тобой…!

Глеб вместо того, чтобы обрадоваться такой перспективе, смачно выругавшись, бросает её на кухне со своим стариком и идёт за мной. Останавливается у двери. Пока я стаскиваю со шкафа свою сумку и как попало кидаю в неё свои вещи. Вот мне сейчас совсем не до того, чтобы правильно платьица укладывать, заботясь об их сохранности.

Мой мир опять разбился на осколки, а очередной мужчина, из-за которого это случилось даже не знает, что сказать в своё оправдание. Да и что тут скажешь?!

В любви мне явно не везёт. И этим всё сказано.

— Алис, — начинает он. — Я понимаю, что это полный пиздец, но может ты не будешь торопиться? В конце концов я могу заботиться о ребёнке на расстоянии. Жить с тобой будем. Ей просто будем помогать.

Он трёт рукой свой сморщенный лоб. Смотрит на меня с надеждой, а я невесело хмыкаю, вспоминая Игоря и его мать. Не хочу так по-скотски.

— Глеб. Хоть ты не будь мудаком. Не бросай своего ребёнка. Женщины того не стоят.

Я сама принимаю такое решение. Закрываю сумку, чуть не ломая молнию, и он подходит ко мне.

— Останемся друзьями? — говорю я избитую фразу, а на глаза опять набегают слёзы.

— Друзьями, — повторяет за мной Глеб. Приближается ко мне вплотную и неловко коснувшись пальцами моей руки неожиданно остервенело целует губы. Я не могу так. Мне больно. Так больно что хочется умереть, но держусь из последних сил. Отталкиваю его через несколько секунд. Беру сумку и выхожу из комнаты. Из квартиры. Уже когда оказываюсь возле двери однушки моей мамы, вдавливаю кнопку звонка до упора, и всё-таки не выдерживаю, и всхлипываю.

Мать открывает дверь почти сразу и при виде меня в таком состоянии громко негодует.

— Да что опять с тобой стряслось?!

На новом всхлипе выговариваю ей про беременную Лизу и мать приобнимает меня за плечи и заводит в нашу квартиру.

— Дверь ему яйцами забросаю. Что за мудозвоны!

Из спальни выходит этот её Анатолий в белой вытянутой майке и семейных трусах с кучей лысых продрогших петушков на ярко-голубом фоне. Явный подарок матери. Только у неё такое чувство юмора, чтобы нацепить нечто подобное на своего пузатого мужика.

Мама гарчит и машет ему рукой, чтобы проваливал обратно в комнату или надел хотя бы портки, а не светил своим хозяйством перед её дочерью. Заводит меня на кухню. Чиркает спичкой по спичечному коробку и ставит чайник на газовую плиту.

— Я тебе раскладушку здесь поставлю. Сама понимаешь, там ты не к месту, — выговаривает мне пока я жмусь в угол на нашем диване у окна.

— Да мне уже всё равно.

Хочется плакать, но слёз уже почти не осталось. Так доконала меня эта жизнь. Неужели в ней для меня счастье просто не предусмотрено? Где я была, когда его раздавали нормальным людям?! Можно было бы придираться и верить, что Лиза обманывает. Но зачем? Глеб обычный мужчина. Да любимый мной. Но он не какой-то там крутой бизнесмен, чтобы страдать такой ерундой и врать ему про свою беременность. Молча упираюсь подбородком на скрещенные на столе руки. Смотрю потухшим взглядом в стену. Так что даже моя мать не решается мне что-то плохое сказать. Она может. Я знаю. Но вместо этого тяжело вздыхает и качает головой.

— Вот ведь. И даже коньяка тебе сейчас не нальёшь. Что за жизнь?

Действительно. Она пока не задалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍