Секс-бойфренд моей дочери - Дана Алексеева

После последней встречи с отцом, он позвонил и попросил приехать на этот раз одному.

Даже интересно, что он для меня приготовил. Люба ему понравилась, судя по его словам на ужине, или он слишком хорошо сыграл, что ему в принципе не свойственно.

- Проходи, Артур, - указывает отец на кресло, когда захожу в его кабинет. – Надо поговорить.

- Какие -то проблемы, пап? – изгибаю  вопросительно бровь и пытаюсь прочесть ответ по его с виду спокойному лицу.

Отец усмехается и потирает подбородок, заросший щетиной. Его рука хлопает по моему плечу:

- Удивил ты меня, сын, ничего не скажешь… Но никаких проблем нет. – делает паузу и уточняет. – Если ты конечно скажешь, что пошутил и специально устроил этот маскарад, чтобы свалить отца наповал?

Он смотрит на меня с полуулыбкой, выжидая, когда я расколюсь и облегчу его душу, но моя физиономия выражает лишь непонимание, а потом и постепенное осмысление для чего позвал к себе отец.

- Ты думаешь, что это все была шутка? – смеюсь уже я и , тучи над нами начинают сгущаться.

Папа мрачнеет, и взгляд делается колким и предостерегающим.

- Артур, пошутили и хватит. Никакой речи о свадьбе с этой женщиной не может быть. – категорично заявляет он, словно я спрашивал разрешения.

- Я не шучу, папа. – отчетливо проговариваю я, чтобы каждое слово хорошо въелось в отцовский мозг и трижды повторять не пришлось. – Люба – моя невеста, я ее люблю, и мы поженимся.

- Ну хватит! – треск от стука кулаком по столу говорит о том, что папа вышел из себя. – Хватит эти слюни, подбери их! Какая свадьба? Какая любовь? Вокруг вон сколько молоденьких бегает, развлекайся, не хочу. А Люба, взрослая женщина, лет на десять тебя старше, о чем речь?

Я срываюсь с кресла и подхожу к столу, упираясь костяшками в лакированную столешницу и нависая над багровым лицом отца.

- Я смотрю, ты хорошо осведомился… - сквозь зубы шиплю. -  Что ж не добавил про её взрослую  дочь, чтобы окончательно добить?

- Про какую еще дочь? У Любы есть ребенок?

- Твои люди плохо работают, раз упустили этот факт. Да, есть. Но это абсолютно не помеха, как и возраст. Ой тебе ли папа говорить про разницу в возрасте…

Взгляд падает на фотографию Вероники, расположившуюся на рабочем столе. Я презрительно фыркаю, отталкиваюсь от стола и отворачиваюсь, засовывая руки в карманы, которые могут треснуть от зачесавшихся кулаков.

- Ладно, допустим, ты и правда влюблен… - смягчившийся голос отца проехался по ушам, но расслабиться не позволил, потому что я слишком хорошо знаю его. – Люба красивая женщина... Но любит ли она тебя?

- Любит. – резко разворачиваюсь я и говорю без заминки.

- А ты не спеши, дорогой, подумай хорошенько… Говорила ли она, что любит? А если и говорила, то искренне ли?

- Я ей доверяю, папа. А слова порой не нужны, чтобы понять, как относиться к тебе человек. Она согласилась стать моей женой.

- Ну конечно согласилась. – поддакивает он, но очень наигранно. - Ей тридцать шесть, ребенок на плечах, как ты говоришь… А тут молодой обеспеченный парень сразу делает ей предложение, кто не согласиться? Только дура.

- Еще слово, и я ударю. – предупреждаю я без преувеличения.

Нервы сдают. Папа изводит домыслами, которые порочат Любу, и это задевает не по-детски.

- Я лишь переживаю за тебя. И призываю не спешить, а ты с кулаками на отца… Остынь, Артур.

- Я тоже переживаю за тебя не меньше, пап. И думаю, вечером подыщу для тебя парочку лучших психбольниц, потому что мой отец потихоньку сходит с ума. – расплываюсь в кривой улыбке, давая понять, что его давление не действует на мои решения.

Папа ловит издевку и молча проглатывает ее. Он не сдается и задает наводящие вопросы:

- Давно ты знаешь, эту женщину? Рассказывала ли она тебе о своей прошлой жизни? Почему осталась с ребенком на руках и вообще… готов ли ты воспитывать чужого ребенка?