Я сплю среди бабочек - Евгения Бергер

На несколько секунд наши взгляды скрещиваются, и парень вдруг вывешивает «белый флаг»:

О'кей, — поднимает он вверх обе руки, капитулируя перед моими доводами, — давай сойдемся на том, что мы оба были теми еще засранцами и… поцелуемся. — Он притискивает меня к себе, и мне с трудом удается оттолкнуть его, уперевшись обеими руками в его грудь.

Перестань, — неожиданно раздрожаюсь я, — хватит продолжать этот бессмысленный балаган с нашей, якобы, любовью, — изображаю в воздухе ковычки. — И ежу ясно, что я тебе безразлична… Поэтому…

Поэтому я докажу тебе обратное, — шепчет он мне в ответ. — Докажу, что на самом деле люблю тебя, Лотти, милая моя.

Перестань! — снова повторяю я, потому что его слова слишком большое искушение для моих девичьих ушей, и он это знает.

А вот не перестану, — и Юлиан снова стискивает меня в своих объятиях, впиваясь в мои губы голодным поцелуем. Сердце невольно замирает, и я расслабляюсь в его руках…

Сладкая моя девочка, — продолжает он нашептывать мне на ухо, понимая, что мое сопротивление сломлено, — сладкая и вкусная… Давай уедем на рождественские каникулы в горы: арендуем маленькое шале, станем кататься на лыжах и играть в снежки, а вечерами…

Нет, — слабым голосом произношу я, — Рождество я провожу с дедушкой. Если хочешь, можешь отпраздновать его с нами… — Знаю я, что он и парни вроде него мечтает делать с глупыми, доверчивыми девушками, вроде меня, длинными, зимними вечерами и готова избежать этого любой ценой.

Юлиан выпускает меня из рук и смущенно потирает переносицу.

А как же традиционные вечеринки в кругу друзей? — интересуется он. — Как же… я не знаю…

У нас с дедушкой свои традиции, — вставляю я уже более уверенным голосом, — мы печем с ним печенье и играем в шахматы.

Да ты разыгрываешь меня!

Ничуть. Хочешь присоединиться? — предлагаю я Юлиану, а сама даже не уверена, хочу ли этого на самом деле. Целоваться с ним приятно, слов нет, но привезти его в Ансбах и познакомить со своим дедушкой… тут я не совсем уверена. Просто я не совсем уверена в самой его искренности, а если уж быть совсем честной — не уверена вовсе.

Дашь мне время подумать?

Конечно, — хмыкаю я, поскольку сама просьба Юлиана об отсрочке решения кажется мне смехотворной — не так ведут себя влюбленные парни. Точно не так!

И с каких это вообще пор я стала так четко различать эту разницу, размышляю я мысленно? Никак ромовые торты и сломанные каблуки на модельных туфлях имеют к этому самое непосредственное отношение.

Последующие пару недель проходят необычайно спокойно: я посещаю занятия и изредка вижусь с Юлианом, который упорно именует меня своей девушкой, хотя особого энтузиазма в наши краткие встречи не проявляет. Я вообще не понимаю, зачем я ему нужна… Но мы продолжаем делать вид, что мы самая обычная пара, и я даже по-своему счастлива: пусть и наминально, но я заполучила своего Юлиана Рупперта и плевать, какие у него на то были причины.

В одну из наших встреч Юлиан говорит мне:

Сегодня я купил тебе подарок, Шарлотта, — и многозначительно приподнимает брови. — И очень надеюсь, что он тебе понравится. Думаю даже, ты будешь в восторге…

По его хитрой моське я догадываюсь, что меня ждет нечто не совсем пристойное и слегка так краснею…

А я тебе еще ничего не купила, — запинаясь выдаю я. — Даже не знаю, чего бы ты хотел…

Он прикусывает мою губу и сексуальнейшим образом проводит руками по моим бедрам, втиснутым в узкие джинсы.

Я бы хотел тебя, Лотти, — выдыхает он мне в самые губы, и я в ответ пищу нечто нечленораздельное. — Обвяжи себя красной ленточкой и приподнеси мне как дар — о большем и не мечтаю.

… В животе сладко замирает, словно я лечу вниз с американских горок, а сердце так и стучит, так и стучит… Мамочки, думаю я отстраненно, у меня нет ни как самой красной ленты, так ни самого желания вязать из нее пышные, рождественские банты… тем более на себе!