Благородна и благочестива - Ольга Погожева

— Я ещё зайду, — успокоила Камилла деда, — пожелать доброй ночи.

Соседние покои оказались заняты самим ллеем Корнелиусом, и больше в этом крыле, кроме стражи, никто и не жил: даже слуги перебрались в восточное.

— Я обещал его величеству, что позабочусь о Тадеуше, — пояснил королевский регент. — Светлейший ллей — последний маг огня и великая ценность для королевства, поскольку ллей Золтан чудесного дара лишён. Пока у вас, дорогая ллейна Камилла, не появятся сыновья, других магов огня ждать не приходится.

Дочь Рыжего барона ненадолго задумалась. В основном о том, принесли ли уже в отведенные покои ужин, и управилась ли мэма Софур с прислугой. Хотелось поплескаться в тазике, хоть бы и с ледяной водой, переодеться во что-то не такое вонючее, и упасть на желательно мягкую постель.

— Это не слишком-то лестно — когда от тебя не ожидают ничего, кроме наследника, — вздохнула наконец Камилла, впервые посочувствовав ллейнам Бианке и Одетте, от которых магов воздуха ждали с прямо-таки фанатичным вожделением. — Ничего не обещаю, ллей Корнелиус, рожать я ещё не пробовала. А вот порядок в собственном замке навести сумею! С этого и начну, пожалуй.

— Это ещё не ваш замок, дорогая, — улыбнулся регент. — Вы — всего лишь наследница. Без сомнения, законная. Однако до смерти светлого ллея Тадеуша — чего, я надеюсь, не случится ещё долгие годы — вы здесь всего лишь гостья. Управлять имуществом Эйросских ллеев поручено мне.

— В королевском указе чётко сказано, что со дня предъявления прав на наследство никакое решение регента не может быть принято без моего согласия, — вежливо парировала Камилла, обмахиваясь письмом с печатью. — А вот про ваше согласие касательно моих указаний ничего не сказано. Так что, со всем уважением, ллей Корнелиус, с завтрашнего дня приступим к осмотру доходных книг, долговых расписок, принятых вами указов за время регентства — перечень в письменном виде имеется? — и состояния складов.

Ллей Корнелиус, кажется, удивился по-настоящему. Даже потёр аккуратно подстриженную бородку, приглядываясь к юной наследнице с искренним интересом. Так на щенков или котят смотрят — снисходительно и с улыбкой.

— Я вижу, хозяйственному делу вы обучены, ллейна Камилла.

— Лучшими учителями, ллей Корнелиус.

Это ничего, что о мэме Фаиле пришлось во множественном числе сказать. Старый лавочник никогда не отказывался от некой таинственности, если дело требовало.

— Знакомились с моими трактатами? — полюбопытствовал тем временем ллей Корнелиус.

Камилла на долгий миг замерла, а потом воззрилась на королевского регента с нескрываемым восхищением:

— Так это вы написали все эти толстые книги? Как бишь… управление государством, дворцовый этикет, хищение… э-э-э, хозяйственность в особо крупных размерах, да что-то про войну…

Корнелиус рассмеялся.

— Значит, ознакомились?

— Можно и так сказать, — вежливо согласилась Камилла.

Королевский регент оказался польщён, пообещал ответить завтра на все вопросы по трактатам, и пожелал доброй ночи на случай, если сегодня они больше не увидятся. Камилла поглядела на снующих по закопченному коридору слуг — те бегали с полными бадьями воды то в покои к ллею Тадеушу, то к ллею Корнелиусу — прикинула в уме, сколько займёт помывка крыла, вздохнула и направилась к обгоревшим дверям в отведённые им покои.

Мэма Софур, верно, оскорбилась бы, узнай она о мысленных сомнениях воспитанницы. Нянька не только управилась с прислугой — она и мэму Мартину выгнала прочь, не позволив той дождаться наследницы Эйросских земель. Старшая горничная отличалась настойчивым любопытством, но Софур превосходила сухонькую Мартину убедительными размерами. Камин в спальне растопили, хотя стены и так оставались горячими от соседства с покоями хозяина замка, ужин на подносе принесли, а пэра Эдна даже подготовила свежее платье на ночь.

Камилла успела и освежиться, и перекусить, и даже мужественно не заснуть, когда в коридоре затихли все невнятные междометия в адрес гостьи и её поздних указаний, а западное крыло наконец затихло в предрассветной дрёме. Мэма Софур уже спала, прямо на диванчике в спальне, от чего тот жалобно поскрипывал в такт похрапываниям няньки. Камилла перекинула через плечо сумочку ллейны Бианки, набросила оставленный пэрой Эдной халат и выскользнула за дверь.

Коридор показался тёмным: факелы и светильники без масла потухли, словно уморившись вместе с магом огня. Камилла ступала тихо, зажав подол халата с ночной рубашкой в одной руке и прислушиваясь к звукам спящего замка. Пожалуй, даже слишком тихо, потому что, когда она вывернула из-за угла, утомившиеся у покоев хозяина замка стражники едва не подпрыгнули.

— Ллейна… как вас… час поздний, все слуги уже ушли, даже ллей Корнелиус…

— Я обещала ллею Тадеушу зайти перед сном, — негромко проронила Камилла. — Отоприте дверь. Светлейший прикован; что мне будет?

Припомнив огненный смерч в спальне и ничуть не пострадавшую внучку мага огня, стражники рассудили, что и впрямь ничего. Но засомневались.

— Ллей Корнелиус не велел одну пускать. Сказал его разбудить, если вы всё-таки пожалуете.

— Зачем его тревожить? — участливым шёпотом поинтересовалась Камилла. — Верно, устал за долгий день. Я быстро. Пожелаю деду доброй ночи и выйду.

Камилла была убедительной. И улыбалась приветливо, мягко. Стражники переглянулись и пропустили будущую хозяйку замка к нынешнему уже почти недействительному хозяину.

Дождавшись, чтобы двери за ней замкнулись, Камилла тихо подошла к опаленной кровати мага огня. Слуги убрались по-быстрому и не слишком тщательно, но спальню проветрили, постель перестелили и ллея Тадеуша освежили тоже. Потому что, когда Камилла осторожно присела на край ложа, вглядываясь в лицо деда, тот показался ей расслабленным и помолодевшим. А ещё — подстриженным и побритым, отчего проявилось и лицо, когда-то, несомненно, красивое, а теперь — по-мужески привлекательное и решительное.

Даже пахло от светлого ллея Тадеуша значительно лучше: травами и благовониями. И волосы с проседью лежали ровно, гладко. Камилла даже провела по ним рукой, погладив деда по голове.

Тадеуш распахнул глаза.

Вовсе не мутно-болотного цвета, но яркие, светлые, буквально плеснувшие чистой изумрудной зеленью. Камилла даже замерла: в этот миг светлый ллей Тадеуш напомнил ей отца. Полузабытого Рыжего барона, которого Камилла никогда толком не знала. Беспокойного, яростного, порывистого…

— Камилла, — вдруг узнал безумный маг, резко садясь в постели.

Больше ничего припомнить не мог: ярко-зелёные глаза стремительно потемнели, наливаясь уже знакомой болотной тиной, и Тадеуш тяжело помотал головой, снова вглядываясь в неё отсутствующим взглядом.

— Что с тобой, деда? — негромко шепнула Камилла, когда хозяин замка вцепился ей в запястье. Промычал что-то, отчаянно тряся головой. — Как я могу помочь?