Любовь дьявола - Джулия Лэндон

– Ты уже готова принять меня, дорогая? – спросил он. – Подожди немного.

Она не поняла, что он имел в виду, но ей быдр все равно. Ее тело настойчиво требовало освобождения от чувственной тяжести. Она начала извиваться, когда он раздвинул ей ноги и приподнялся над ней. Дыхание его стало неровным. Он взял ее руку и опустил вниз, чтобы дать ей почувствовать всю силу своей страсти. Абби отдернула руку, когда ощутила бархатную кожу головки. Тогда Майкл положил ее ладонь у нее между ног, поглаживая ее восставшей плотью.

– Что-то происходит! – ахнула она. Майкл только и ждал этого сигнала.

– Все в порядке, дорогая, – нежно прошептал он и осто­рожно вошел в нее, проникая все глубже и глубже. Руки Абби теснее обвились вокруг него, она молча умоляла его привести ее к завершению, к какому, сама не знала. Майкл сдерживался из последних сил. Абби отвечала на каждое его движение, то и дело приподнимаясь, неистово лас­кала его в ожидании чего-то большего, еще неведомого ей. Майкл же, ощутив препятствие в глубине ее лона, остано­вился. Веки Абби были опущены, пухлые губы слегка приот­крылись. Подумать только! Он, дарфилдский дьявол, опытный мужчина, желал эту милую девственницу так, как никогда не желал ни одну искушенную в амурных делах красотку. Прильнув губами к ее губам, Майкл мощным толчком вошел в нее. Абби вскрикнула и вся напряглась от пронзившей ее резкой боли.

– Извини, дорогая, больше больно не будет, – прошептал Майкл. Абби не шевелилась, не произнесла ни слова. Майкл не переставал целовать ее. Когда же Абби немного расслаби­лась, он продолжил движение, медленно, осторожно, чтобы не прийти к финишу первым. Абби поначалу всхлипывала, но, когда боль утихла, стала двигаться в одном ритме с ним, полу­чая от этого удовольствие, в ожидании чето-то большего. Ее волосы рассыпались, окутав ее, прядь упала ей на лицо. Майкл с надеждой подумал, что его героические усилия сдержать бу­шующую в нем страсть будут сейчас вознаграждены, и молил Бога, чтобы она скорее пришла к финишу. Абби хотелось того же самого, но по неопытности она не отдавала себе в этом отчета. Весь мир для нее сосредоточился сейчас в Майкле.

– Пора, дорогая, пора, – торопил он Абби, глядя ей в глаза.

– Майкл! – вдруг прошептала Абби, вцепившись пальца­ми в его плечи и царапая их. Потом выгнула спину и запроки­нула голову. – Майкл! – сорвалась она на крик.

Наконец-то свершилось. Наслаждение волной захлестну­ло Абби, унося ее из реального мира. Она снова выгнула спи­ну, каждой клеточкой тела ощущая освобождение, и, облегченно вздохнув, рухнула на постель.

– Ох, Майкл! – выдохнула она. Теперь настала очередь Майкла испытать облегчение – Он застонал и одним мощным, завершающим толчком заполнил ее всю. Его семя излилось в ее лоно, в то время как сам он с благогове­нием едва слышно повторял ее имя. То, что между ними про­изошло, было для Майкла не просто удовлетворением плоти. Это была любовь. Возвышенная, вдохновенная. Ему и в голову не могло прийти, что женщина способна внушить ему столь глубокое чувство.

– Господи, Абби.

– Это было больше, чем просто поцелуи, – серьезно за­метила она. Майкл слабо улыбнулся.

– Признаюсь, я не все тебе рассказал.

– Я не знала, что это может быть так… так… изумительно! – выпалила Абби.

– Я тоже, – ответил он совершенно серьезно, думая о том, что случившееся превзошло его самые смелые ожидания. Он был потрясен. Ни с одной женщиной он не испытал ниче­го-подобного.

Абби приподнялась на локте, поцеловала его в шею, по­том в губы, вложив в этот поцелуй всю свою страсть. Майкл снова почувствовал возбуждение, но сдержался, вспомнив, что для Абби это впервые и что она испытала боль. Он поцеловал ее и лег на спину, обняв Абби за плечи, Она вздохнула и поло­жила голову ему на грудь, подсунув под щеку ладошку. Он посмотрел на нее. Черные ресницы резко контрасти­ровали с матово-белой кожей, полные губы все еше оставались припухшими после страстных поцелуев. Эта прекрасная, уди­вительная женщина, тихо лежащая в его объятиях, его жена. Его прекрасная, страстная, необыкновенная жена. – Боже милостивый! Выйдя на следующее утро из своей спальни. Майкл чуть было не столкнулся с Сарой. Она быстро шла по коридору, нагруженная чистым постельным бельем.

– Простите, милорд, я вас не заметила – воскликнула она и попыталась сделать реверанс. Майкл кивнул и отвернул­ся было, но вдруг снова повернулся к Саре. Ее глаза широко раскрылись от удивления при виде его мрачно нахмуренных бровей. Он подошел к ней поближе. Что там болтается у тебя в ушах? Сара широко улыбнулась:

– Это подарок хозяйки, милорд. Правда, красивые?

Майкл моргнул.

– Красивые, – спокойно ответил он и, повернувшись, зашагал по коридору. Себастьян первым заметил непринужденно-развязную походку Майкла, когда тот появился в столовой. К тому же еще Майкл насвистывал веселенькую мелодию, чего Себастьян никогда за ним не замечал.

– Хорошо выспались, милорд? – сухо осведомился он. Майкл лукаво усмехнулся.

– Очень хорошо, Бенджамин.

Пораженный, Себастьян не мог припомнить, чтобы мар­киз когда-либо называл его по имени. Джоунз тоже был удивлен, судя по взгляду, брошенному им со своего места у буфета. – Овсянку, как обычно, милорд? – спросил Джоунз. Майкл улыбнулся и, в свою очередь, весело спросил:

– Ведь кухарка сегодня не пекла пирожков с малиной, а? К чести Джоунза следует отметить, что ни единый мускул не дрогнул в его лице при этой шутке.

– Схожу узнаю, милорд, – сказал он и исчез за дверью.

– Послушай, Себастьян, скажи Джоунзу, чтобы отнес кофе и пирожки в библиотеку. Мне сегодня утром надо поработать, так как я собираюсь после обеда учить жену верховой езде.

Проигнорировав полный любопытства взгляд Себастьяна, он сунул руки в карманы и, насвистывая, вышел из столовой. Джоунз как раз вошел в боковую дверь с блюдом теплых пи­рожков, когда услышал разносящийся по коридору свист Майк­ла. Он нахмурился и брисил взгляд на Себастьяна.

Себастьян вздчхнул.

– Отнесите их в библиотеку, Джоунз. Хозяину не тер­пится скорее покончить с работой, чтобы освободить время для обучения леди Дарфилд верховой езде, – произнес он и швырнул на стол салфетку, готовясь последовать за Майк­лом.

Когда он был уже у двери, Джоунз нараспев сказал:

– Эй, Бенджамин, по-моему, вы мне должны эту бездели­цу, пять крон.

Себастьян остановился.

– Я в этом не уверен, – возразил он. Джоунз насмешливо вскинул брови.

– В самом деле? Если я не ошибаюсь, только одно может так повлиять на походку мужчины.

Себастьян со вздохом вытащил из кармана сюртука ма­ленький кожаный кошелек и отсчитал пять крон.

– Подождал бы еще хоть неделю, – проворчал он с раз­дражением, припечатав монеты к ладони Джоунза.