Шпилькой по хамству - Лана Легкая

Мария

***

Все ненавидят понедельники – это давно известный факт. Но не я, теперь я была им рада, как любой другой человек летнему отпуску. Встав раньше обычного и уложив волосы крупными волнами, разглядывала себя в зеркало. И была довольна результатом. Кстати о волосах, о них я вспоминала, но без сожаления. Давно нужно было избавиться от лишней длины.

Пока Лера лениво ковырялась в омлете, я успела подкрасить глазки и аккуратно выводила губы помадой сочного ягодного цвета.

– Лера, не хочешь, не мучай еду. Поехали, опять пропустишь физкультуру.

***

Пробегая через стоянку, я отметила на ней «монстра», точно такого же, как был у Смирнова, но только белого цвета.

– Еще один… – недовольно пробормотала себе под нос.

Утро задалось: я была на месте уже сорок минут, а обо мне никто не вспоминал. Как только я об этом подумала, позвонила Наталья с приемной Павла. И сообщила, что в переговорной на седьмом этаже не то крыша протекла, не то пол рухнул. Как такое возможно, я не поняла, но взволнованный голос Натальи говорил, что дело срочное.

Накаркала, Машка… не сиделось тебе спокойно.

Поднявшись на седьмой этаж и найдя нужный кабинет, я вошла без стука, отметив, что в нем никого нет, принялась за осмотр последствий бедствия. Посередине стоял огромный стол, он был чуть сдвинут влево, и стулья громоздились сверху. Обойдя стол, за ним обнаружила небольшой столик, на котором лежал букет розовых роз, таких же, как прислал когда-то с курьером Смирнов.

Сердце пропустило удар.

Что за глупые шутки?

Я взяла цветы в руки, собираясь отнести их в приемную к Наталье. Забыл, наверное, кто-то…

За спиной открылась дверь.

Не поворачиваясь, я произнесла:

– Где апокалипсис, что мне обещали?

Мой вопрос остался без ответа.

В ноздри ударил знакомый аромат мужского парфюма. Тот, что я начала забывать. Немного терпкий, с примесью древесных нот. В этот момент показалось, что мозг решил сыграть со мной злую шутку.

Слишком злую.

Повернувшись к источнику шагов, я поняла, что шутки на этом не закончены.

Передо мной стоял господин Смирнов собственной персоной, все так же хорош, как и пару месяцев назад. Высокий, сильный, чертовски красивый… только выражение глаз было другим – растерянным.

Мы долго смотрели друг на друга в полной тишине. Он внимательно меня изучал, особенно долго задержавшись на новой стрижке, криво улыбнулся и не решался нарушить молчание. Меня же эта игра в гляделки начала раздражать. Нетерпеливо топнув каблучком туфелек, я спросила:

– Повернуться, рассмотришь с тыла?

– Не надо… – Прочистив горло, продолжил: – Маша, я хочу с тобой поговорить.

Меня разобрал нервный смешок.

– Разговор по работе? Если нет, то у меня нет времени, еще надо обстоятельно побеседовать с вашим секретарем.

– Пять минут, не более. – Яр стоял как вкопанный, со стороны его можно было принять за манекен.

Хорошо спрятанное чувство обиды вновь проснулось где-то в глубине души и начинало подниматься и искать выход, превращаясь в злость и жгучую боль.

– Нам не о чем говорить.

Я быстрым шагом направилась к выходу, Смирнов не шелохнулся. И только дернув за ручку, я поняла, что дверь закрыта.

Из коридора послышался голос Киселева:

– Останетесь тут, пока ты не выслушаешь Яра.

– Выслушать?! – Стукнув кулачком в дверь еще раз, я дернула за ручку. – Хорошо, но после, – я повернулась к спине Смирнова, – ты выслушаешь меня!

Ярослав повернулся и на его лице мелькнула кривая улыбка.

Меня же эта улыбка взбесила еще больше.

– Я хочу извиниться перед тобой. За всё, за всю боль, что причинил. За неотвеченные звонки, за мое недостойное поведение, за то, что выставил тебя, не дав сказать и слова. Много раз я об этом думал, что ты не давала мне повода сомневаться в себе, – его голос был тихим, слова казались искренними. – Я не горжусь собой, но это уже было. И прошлое не изменить.