Останься моей - Лена Поллина

Я провожаю Лидию Вячеславовну и поднимаюсь в спальню.

Андрей лежит на кровати. Телевизор транслирует какой-то фильм. По серым оттенкам на экране и гнетущей атмосферной музыке понимаю, что какой-то триллер. Мой муж спит. Круть! Пишу ему сообщение, что уложила детей спать и ушла в ванну делать процедуры. Он как никто другой знает, что это у меня может затянуться на добрых полтора часа…

Быстро сбегаю по лестнице и выхожу во двор.

Кир уже у ворот. Супер пунктуальный чел.

— У! Блонди, в этих шортиках тебе будет не очень удобно… Тебе лучше надеть что-то по длиньше… — детские глазки сужаются в насмешливый прищур.

— По длиннее, двоечник! Правильно говорить по длиннее! — обнимаю себя и ладонями растираю предплечье.

Не смотря на жаркую погоду днем, вечера уже становятся прохладными.

— Короче, Блонди, беги переодевайся. Мы не на дискотеку идем, а на кладбище… — Кирилл с вызовом смотрит на меня. Реакции моей ждет.

Меня прибивает удивлением. Куда-куда мы идем?

— Ты в своем уме, парень? — шепчу. — Какое кладбище ночью?

Кирилл ухмыляется и поправляет рюкзак.

— То самое, куда людей закапывают после смерти…

Оу! Какой он грубый. Кого-то мне этот мелкий нахал напоминает…

— Что за висельный юмор? Ходить ночью по кладбищу не безопасно. Это неуважение к покойникам и… Там могут ошиваться не очень хорошие люди.

Я звучу уверенно. Знаю, что все, что я говорю- это истина. Но выражение лица почти семилетнего мальчика заставляют мой голос дернуться на последних словах.

— Я так и знал… Трусиха! — знакомая ухмылка тянет маленький рот. Боже, ну не бывает так… Вот сейчас передо мной маленький Андрей, который бросает мне вызов. А я знаю, что кому-кому, а Громовым я в бою не уступаю!

Но вдруг мальчик становится серьезным.

— Я там часы дорогие потерял… Мамин подарок. — глаза опускает и кроссовки свои рассматривает. — Мне не к кому больше обратиться.

Я удивленно всматриваюсь в лицо мальчика.

— Обязательно это делать ночью? С похорон две недели уже прошло… — пожимаю плечами.

— Я сегодня их потерял… — черные глаза впиваются в мое лицо.

Кирилл не оставляет мне шанса. Он словно молча кричит о помощи. Я знаю, что он просто не смог бы меня нормально попросить. Поэтому вот так по-дурацки со всеми его «Блонди», «трусиха»…

— Через пять минут приду. Готовь свои нервишки и сделай физкульт разминку, потому что удирать ты оттуда будешь сверкая своими мелкими пятками.

— Ага, а впереди меня будет лететь твоя мелкая задница.

Слова припечатывают меня. Оборачиваюсь и делаю самый строгий взгляд. На меня насмешливо уставились черные глаза. Ну ок! Вызов брошен.

И, наверное я дура! Потому что я его принимаю. Нет, я не боюсь трусихой показаться, я пытаюсь зацепиться за ту ниточку, которую мне Кирилл протянул. Я чувствую, что он не обманул. Ему нужна моя помощь. Блин. Так хочется Андрея разбудить, что бы он с нами пошел. Наверное это бы было правильно, но…

Я решаю действовать самостоятельно. Быстро прохожу в комнату. Натягиваю спортивный костюм и кросы, беру рюкзак.

Спускаюсь на первый этаж, захожу к бабушке и стаскиваю с ее иконостаса три иконы, убираю их в рюкзак. Не знаю зачем. Так спокойнее.

Закрываюсь в ванной на первом этаже и вылезаю в окно. И на фига я, мать троих детей (я же уже могу так себя называть?) ввязываюсь в эту провокационную фигню.

— У нас сорок минут. — цежу сквозь зубы и быстрым шагом прохожу мимо Кирилла.

Кладбище находится недалеко. Большая его часть подсвечивается фонарями. Думаю, что мы управимся быстро, потому что нужная могила находится под фонарями. Но… Подойдя к кладбищу я понимаю, что этот мелкий ведет меня в другую часть… Не на могилу своей мамы.

— Нам не сюда, Кир… — пытаюсь поправить парня.

— Нет, Блонди… Нам сюда. — коварно улыбается, снимает рюкзак и книгу какую-то достает.

— Что ты делать собрался? — удивленно наблюдаю за действиями мальчика.

— Вызвать кое-кого хочу. Три раза пробовал, улизнуть и самостоятельно ритуал провести, но то отец ловил, то ты…

Так он не сбежать тогда хотел…

— Так, придурошный ребенок. Немедленно собирай все! Мы идем домой! Никаких ритуалов!

— Сначала ты вызовешь свою мавку, у меня к ней дело. — Кирилл воду из рюкзака достает.

— Кирилл… Мы не будем никаких дел делать… Нам пора домой!

Вдруг раздается хруст веток. Мы дружно вздрагиваем. Я инстинктивно хватаюсь за живот. Вот же безмозглая дура! Поверила этому гавнюку и подвергла всех риску.

Хватаю Кирилла за руку. У него выпадает книга. Мы бежим с кладбища, в моем рюкзаке грохочут деревянные иконы, в груди тарабанит сердце. Мы наступаем на огромные лужи пачкаем свои вещи. Белые кроссовки уже непонятного цвета. Кирилл падает в лужу, я его поднимаю… Минуты превращаются в бесконечность.

Останавливаемся мы только в поселке.

— Ты! Маленький придурок! — вырывается из меня, когда мы забегаем на асфальтированную улицу, усыпанную яркими фонарями. — Я тебе помочь хотела… Ты мало того, что обманул меня, так чуть… — мой голос срывается.

— Зачем ты побежала? — спокойно спрашивает Кир. — Это все твой страх. Там возможно никого не было…

Меня возмущением долбит. Он еще претензии мне кидает?

— Ты думаешь я имела права рисковать? Ты проверить хотел? — Я нервно иду к нашему дому.

— Я книгу потерял! — обвиняюще бросает Кир.

— Я могла ребенка потерять… А могла и двоих! Какого хрена, Кирилл?

— Ты беременна? — тянет удивленно. — Почему не сказала?

Мальчик впивается в меня удивлённым взглядом.

— Может потому что ты со мной не разговариваешь?! Мне нечего предложить тебе, Кирилл… Я не знаю, как это… Быть классной мамой… — у меня нервно дергается голос. — Я не знаю, как тебя поддержать, потому что я даже представить не могу что такое… маму потерять… — из глаз слеза стекает я ее быстро растираю по щеке.

Кирилл спокойно и внимательно меня слушает.

— Да я даже не знаю что такое мама — мой голос дрожит. — У тебя была мама, Кирилл и я уверенна, что она была очень классная. Но ее больше нет и я в этом не виновата… Если тебе будет легче я открою тебе свою тайну.

Я пару секунд разглядываю мокрый асфальт, затем поднимаю глаза на мальчика.

— Я родилась незапланированным ребенком и моя мама много пила. Все свое раннее детство я провела голодная и грязная. До меня никому не было дела… А потом был год детдома… Ты знаешь что такое детдом? — Не давая возможности ответить сама даю ответ на свой же вопрос. — Это здание, куда собрали никому ненужный детей… У кого-то родители погибли, кто-то просто стал ненужным…