Ночные шорохи - Джудит Макнот

Когда Слоан спустилась, Парис уже ждала внизу. — Машинастоит перед домом, — сообщила она, и девушки вышли во двор. Светло-золотистый«ягуар» со спущенным верхом был припаркован на подъездной аллее. Парис села заруль, и машина выехала из ворот. Слоан невольно залюбовалась солнечнымибликами, игравшими в каштановых волосах сестры. Как естественно Парис смотритсяв этом дорогом автомобиле! Они словно созданы друг для друга.

Парис повернула голову и встретилась глазами с сестрой.

— Вы что-то забыли? — спросила она.

— Нет, а что?

— У вас лицо какое-то странное.

После всего, что она наслышалась сегодня о Парис, Слоанотчаянно хотела пробиться через невидимый, но плотный барьер отчужденности,воздвигнутый сестрой вокруг себя, и поэтому поспешила воспользоватьсяпредставившейся возможностью:

— Я думала о том, как красива эта машина и как тебеподходит.

Парис едва не выпустила руль и недоуменно уставилась наСлоан.

— Не знаю что и сказать.

— Можешь высказать все, что у тебя на уме.

— В таком случае честно признаюсь, что не ожидала от тебятакого.

Слоан уже посчитала было, что на откровенную беседурассчитывать не приходится, когда Парис выпалила:

— Ты так добра ко мне. Я ужасно рада.

Она вложила в это признание столько неподдельного тепла, чтоСлран залилась краской…

Они повернули налево, на широкий бульвар, и Париснерешительно пробормотала:

— Разве не странно ехать вот так… вместе… и… и сознавать…что мы сестры?

Слоан кивнула.

— Не поверишь, ты словно прочитала мои мысли.

— Ты совсем не такая, как я ожидала.

— Знаю.

— Правда?

— Конечно. Твоя прабабка рассказала, что тебе про наснаговорили.

Парис послала ей застенчивый взгляд.

— Она и твоя прабабка.

Некий лукавый бесенок подбил Слоан сказать:

— Почему-то мне гораздо легче поверить в то, что у меня естьсестра, чем в то, что эта женщина мне прабабка.

— Она тяжелый человек. Унижает людей.

«Включая тебя, свою правнучку».

— А тебя она тоже запугала? — робко поинтересовалась Парис.

— Не слишком. Ну… разве чуть-чуть, — призналась Слоан.

— Большинство людей смертельно ее боятся.

— Да, судя по моему впечатлению, она явно не добрая бабушкаиз сказок!

— А какая она, твоя бабушка?

— То есть мать нашей мамы? — мягко осведомилась Слоан.

— Ну да.

— Она умерла, когда мне было семь, но помню, что была очень…очень уютной. И пахла сдобой.

— Сдобой?

Слоан кивнула.

— Она любила печь. И сама была такая кругленькая, с пухлымищеками, потому я и назвала ее уютной. У бабушки всегда находились пирожки дляменя и Сары.

— Кто такая Сара?

— Это моя лучшая подруга, с самого детства.

На несколько минут воцарилось неловкое молчание — молчаниелюдей, которые пытаются найти общий язык и боятся сделать первый шаг. НаконецСлоан набрала в грудь побольше воздуха и, от души надеясь, что поступаетправильно, спросила:

— Хочешь, я расскажу тебе про нашу маму?

— Как пожелаешь. Мне все равно.

Подставив лицо ветру, Слоан тряхнула волосами и чутьнахмурилась. Такого уклончивого ответа она не ожидала.

— Если мы не будем честны и откровенны между собой, —спокойно пояснила она, — то так и не сможем по-настоящему узнать друг друга, амне бы этого очень хотелось. Как ты думаешь, мы сумеем быть до конца правдивымии сказать, что чувствуем и ощущаем?