Загадай меня - Елена Левашова

Варвара

Я никак не могу привыкнуть к неизвестности. Двигаю конечностями, бросаю в желудок какую-то пищу, пытаюсь спать и… жить. Именно пытаюсь, потому что настоящей – наполненной и веселой жизни у меня нет. Есть жалкое существование моей плоти – не меня… Я как будто умерла вместе с тем, кого запоздало полюбила. И это нежелание жить не дает мне выздороветь.

– Ну что делать с тобой, Поленкина? – вздыхает врач. – Три недели тут валяешься и все без толку. Истощение, анемия, тонус еще этот…

– Я ведь вам говорила, что… – тараторю, стремясь оправдать собственную безответственность.

– Да, помню. Отец деток пропал без вести. Так что же ты аборт не сделаешь? Это более гуманно, чем… так мучить. – Что же ты, Поленкина, молчишь? Писать направление на аборт?

– Нет, – стыдливо опускаю голову, с трудом различая окружающие предметы из-за выступивших слез.

– Будем рожать, а? Варвара?

– Да. – Хлюпнув носом, отвечаю я.

– Ладно. Выпишу тебя, но… смотри мне, Поленкина, чтобы на учет завтра встала. И поела! Когда ты последний раз ела? – хмурится доктор.

– Не знаю… Вчера, наверное.

Из больницы меня забирают подруги – Майка Малинина и Лика Беккер. Не то чтобы я окончательно простила Личку, но… Ее благородный поступок частично смыл горечь предательства. Наплевав на запрет родителей, Лика поехала с группой добровольцев в тайгу. Варила еду на пятнадцать человек, стирала парням одежду, топила баню… И каждый день писала мне письма на электронную почту с допотопного компьютера таежной «базы»… «Прости, прости, прости… Прости меня, Варенька…». Я ждала ее писем, позволяя хрупкой, как паутинка, надежде зазвенеть в душе. И каждый вечер Личкино «прости, результата поисков нет» все рушили.

Я связала Федьке длинный цветной шарф. Не носила, ждала его возвращения, но сегодня – в день выписки из больницы, решаюсь его надеть. Наматываю шарфик вокруг шеи, ужасаясь собственному отражению в зеркале: бледная, тощая, с единственным цветным пятном на лице – глубокими темными кругами под глазами. До чего я себя довела? Слабачка. Предательница похлеще Беккер. И предаю я собственных детей…

На улице звенит капель и сияет весеннее солнце. В ноздри забивается аромат свежести и мокрой, выглядывающей из-под снега земли. Майка с Личкой вспархивают со скамьи, удивившись моему внезапному появлению.

– Поленкина, ты чего не позвонила? – возмущается Беккер. – Мы тебя только через двадцать минут ждали.

– Выписку раньше отдали. Да и вещей у меня немного. Идемте? – бубню под нос, не поднимая на девчонок глаз.

– Дай хоть обниму тебя, Варюха, – Личка вытягивает из моих рук сумку и крепко прижимает мое тщедушное тело к груди. – Варька, я не знаю, как утешить тебя… Я…

– Не надо, Лик. Я тебя простила, да и твоей вины нет в том, что Федя пропал.

Сердобольная Малинина молчит. Шумно вздыхает, как-то странно поглядывая на Беккер.

– Ли-ик… – тяну я. – Вы что-то скрываете? – голос надламывается. Горло першит, словно в него щедро насыпали песок. – Федю все-таки нашли, да? Мертвого?

– Да уймись ты, Поленкина. Я просто знакомого позвала помочь. Малинина переживает, что ты испугаешься его. Он во-он там. Видишь черный кроссовер?

– Да. Крутые у тебя знакомые, Беккер, – по-стариковски протягиваю я, разглядывая высокого мулата, прогуливающегося возле машины. – А почему я его испугаться должна? Парень же… красивый, как актер?

– И тебя не смущает, что он темнокожий? – с сомнением в голосе произносит Лика.

– Нет. Не понимаю, Беккер, ты меня за кого принимаешь? Я разве когда-то страдала дурацкими предрассудками. А-а-а… Я, кажется, поняла: это твой парень?

– Чур тебя, Поленкина! Он простой бармен. И эта машина его начальника, он покататься взял. Куда ему… до такой, как я? – Личка манерно поправляет высокий «бубон» на голове. – У меня другие планы на жизнь… Я хочу построить карьеру, в Москву переехать. Кстати, Джо ездил с нами в тайгу искать Федьку.

– Ладно, идем. Парень, похоже, заметил, что мы на него пялимся.

Джо улыбается так ослепительно, что у меня рябит в глазах. Забирает пакет из рук Беккер и распахивает передо мной дверь автомобиля.

– Здравствуйте, вы, наверное, Варя? Лика много о вас рассказывала. Я Джордан, можно просто Джо. – Карамельные глаза, такого же цвета кожа – гладкая и чистая, как у девчонки. Само очарование, а не парень. Черта с два он просто знакомый Беккер!

– Спасибо вам за помощь, Джо. – Хрипло выдавливаю, неуклюже усаживаясь.

Я учусь жить заново: составляю список долгов по учебе, становлюсь на учет по беременности в студенческую поликлинику, хожу на лекции и семинары. Мучаюсь тошнотой и отсутствием аппетита, ем через силу… Малинина где-то вычитала рецепт питательной смеси из орехов, сухофруктов и меда и теперь кормит меня ею каждый… час. Носит банку в сумочке и на переменах пихает мне в рот по ложке. Личка носит в общагу домашнюю еду, приготовленную Элеонорой Альбертовной, Лешка Вареников предлагает выйти за него… Все помогают мне – одинокой матери Варваре Поленкиной. Я не могу нормально спать – мои обычные четыре или пять часов сна сократились до трех. Как только меня настигают тишина и темнота, в мозгу начинают крутиться ржавые шестеренки воспоминаний.

«А ты представлял? – помню, как я часто дышала и едва стояла на ногах от предвкушения его близости…

– Всегда. Я вижу только тебя, Варь…».

И я тебя вижу, родной. Как наяву. Лицо с голубыми огромными омутами, в которых я не тонула, губами – мягкими и подвижными, которыми не насытилась. Просто не успела… Люблю, как же я тебя люблю. Сильнее всех на свете и сильнее смерти… Если бы любовь могла победить смерть!

«Загадай меня», – предательница-память услужливо подбрасывает цветные картинки из прошлого. Федька хмурится и напряженно ждет моего ответа, а в его глазах отражаются искорки уличного фонаря.

«Загадай, чтобы я всегда был в твоей жизни и любил, как люблю сейчас…».

Если бы только можно… вот так – попросить у вселенной исполнить одно-единственное желание.

– Я загадываю тебя. Ничего никогда не попрошу у судьбы – только вернись… – мой голос отражается от стен глухим эхом. Поднимаю глаза и напряженно всматриваюсь в ясное звездное небо за окном…

В полутемной комнатке общаги одиноко горит настольная лампа. Малинина уехала на выходные к родителям, поэтому мне никто не помешает. Достаю конспекты, учебники, высыпаю на стол карандаши архитектора,