Мой бывший муж - Оливия Лейк

– Одевайтесь, – велел Саня, а сам в полной готовности к бассейну пошел. Не знаю, что он уж там наколдовал, но Ника взвизгнула от радостного возбуждения: Чупа высоко выпрыгнул из воды и, обдав нас от души, снова на дно ушел.

– Пятнадцать минут, – предупредил, чтобы понимала, сколько активно в воде будем. Потом погуляем еще. – Не бойся, пойдем.

Мы с краю сели на борт и спустили ноги в воду. Ника кивнула раз десять, что ничего не делает без разрешения Сани или моего. Я тоже ничего не делаю без отмашки. Мы надели маски и были готовы погрузиться, когда скажут.

– Никусь, цепляйся мне на спину, держись за шею, но не дави, ногами за торс. Я тебя на всякий случай к себе пристегну. Готова?

– Да, – но я слышал, как сглотнула тревожно. Уверен, ни с кем другим не отважилась бы. Отцу доверяла. Это лучшая награда. Саня вынырнул и руку вверх поднял – я ждал. Резко опустил, пора.

– Ника, дыхание! – крикнул и погрузился. Чупа как раз под нами проходил: я плавно за плавник схватился, на спину пристраиваясь, Ника на мне. Десять секунд стремительного рывка в воде и Чупа вылетел на помост. Я лихо соскочил, пока касатка назад не ушла вместе с рыбой. Саня страховал.

– Ну как? – спросил у Ники, отойдя подальше и отстегивая карабин.

– Очень страшно и очень здорово, – выдохнула, а глаза – блюдца.

– Класс, – ответил, понимая, что для первого раза хватит. – А к дельфинам хочешь? С ними тоже кайф.

Она закивала, с неверием глядя на бассейн с огромным опасным хищником. Вот точно будет, что в школе рассказать!

Когда мы высохли и оделись, решив немного пройтись по площади, Ника стала выделываться и говорить, что страшно было самую чуточку. Я потакал. Пусть нашей беспокойной маме так и говорит!

Мы остановились возле фонтана: Ника с горячей вафлей в зубах принялась листья собирать, чтобы букет для Кати собрать. Я купил кофе, паршивый, кстати, и сел неподалеку.

– Вадим?! – меня окликнули. И я знал кто. Блядь. Вика летела ко мне со стороны реконструкционного павильона. Она была со свитой из государственных служащих, деловая вся. И так не вовремя. Пиздец просто как.

– Привет, любимый, – в губы меня поцеловала даже. – А ты почему здесь?

– Пап? – а сзади Вики моя Ника. Блядь еще раз.

– Привет, – Вика повернулась и заулыбалась. Они обе смотрели на меня, ждали. Вероничка первая не выдержала:

– Пап?

– Вероника, познакомься это Вика, моя… – Кто? Любовница? Знакомая? Друг? – Моя подруга.

– Мне очень приятно с тобой познакомиться, – склонился к ней Вика. – Очень.

– Мне тоже, – вежливо проговорила Ника и на меня с недоумением посмотрела.

– Мне бежать нужно, – Вика за спину махнула, – ждут уже, – и снова чмокнула меня в губы. – Вечером? – обронила тихо.

О да! Встретимся, обязательно! У меня дохрена вопросов!

В машине Вероничка переварила и начались расспросы…

– Папа, а это тетя… Она кто?

Блядь.

– Подруга. Я же сказал.

Зачем? Ну зачем?! Зачем мы условились с Катей не врать ребенку? Как здесь найти обтекаемое и правдивое?! Детям такое не говорят!

– Хм… понятно, – и задумалась. – А у нее много друзей?

Хороший вопрос. Я, честно, не особо интересовался – Вику не контролировал, – но, думаю, все-таки один.

– Наши бабушка с девушкой тоже с ней дружат, – съехал я.

– Папа, но она тебя в губы поцеловала, – рационально заметила Ника.

Трижды блядь!

– Да, дочь, мы близко общаемся. Это сложно. И я не был готов, – закончил тише.

– Хорошо, пап, – она несмело улыбнулась, поймав мой взгляд в зеркале. – Не буду тебя мучить, – и книгу из рюкзака достала.

– Это новая? – да, я спешил сменить тему.

– Ага, «Сорняк, обвивший сумку палача».

Ничего себе названия! Это серия про Флавию де Люс настораживала. Прочитать нужно, что там и о чем.

Я был безумно благодарен Всевышнему, что Катерины Мальвиновны не было дома. Я не готов сейчас получать звездюлей.

– Елена Ивановна, до свидания, – попрощался и за дверь юркнул. С одной стороны, Катя с царской щедростью разрешила Нику знакомить с «моей женщиной», только я сам не собирался. Для чего? Сначала мне самому на этот вопрос ответить нужно, а потом ребенка втягивать. Но судьба все решила, или не судьба… Об этом, кстати, я и спешил с Викой поговорить.

– Вадим? – она открыла и непонимающе глазами захлопала: я стоял, опершись о дверной косяк, и заходить не торопился. – Что-то случилось?

– Ты мне скажи, – оттолкнулся и все-таки вошел. Не рассказывать же соседям. Вика не успела переодеться после рабочего дня, видно, приехала только.

– Я не понимаю?

Окей, я объясню. У нас ведь сегодня совсем обычный день. Ничем не примечательный!

– Просто ответь да или нет.

– Вадим, я не…

– Просто ответь, – с обманчивой мягкостью прервал.

Вика смутилась, затем с вызовом взглянула на меня.

– Нет.

– Отлично, – отчеканил я.

– Если ты думаешь, что я следила за тобой, чтобы с дочкой поймать, то ошибаешься! – сердито произнесла Вика. – Но если ты спросишь: хотела ли я этого? Да, хотела.

– Зачем?

Почему ей кажется, что это что-то изменит? Я реально не понимал. Некоторые женщины наивно полагают, что есть условия более выгодные, чем те, в которых они непосредственно находятся, только главная ошибка в том, что если мужчина не хочет, женщина не будет счастлива. Кто-то залетает специально, кто-то очаровывает весь ближний круг, кто-то хочет в личное влезть. Не работает, девочки. Не работает!

– Вика, давай просто договоримся, – я махнул рукой вальяжно, – на будущее. Прежде чем что-то сделать, нужно подумать, ок?

– Ты не веришь мне? – натурально возмутилась она. Я, кстати, верил, но все равно предупреждал.

– Верю, – подошел и большим пальцем скулу погладил. Вика не плохой человек, и я не хотел ее обижать напрасно. Нам нормально, и за это я ей благодарен. За глубокие чувства и любовные феерии нужно платить своим спокойствием. А я не хочу. Пока или совсем – сам не знаю. Я как запутался год назад, так развязаться не могу. Мрак какой-то. Но теперь на себе проверено, что загадывать наперед – небо веселить. Расскажи Богу о своих планах, и он первый посмеется над ними. Святая истина. Никогда не говори «никогда».

– Вадим, любимый, – Вика прижалась к моей груди, за плечи обняла. – Я соскучилась уже, все выходные не видела и вчера… – она медленно языком по моим губам провела.

Я вообще-то после рабочего дня и косаток – меня голод иного характера терзал. А у нас как в махровом анекдоте^[4].