В погоне за счастьем - Мари Клейн

На углу улицы, на которой располагался дом Уильяма, стоял молодой человек. Его лицо было серьезным: он делал важный звонок.

– Я узнал новую информацию, босс, – говорил он по телефону, – думаю, она будет полезной.

Глава 22

Менсиа

Я чувствовала себя так, словно получила пулевое ранение в грудь. И мне ничего не оставалось, кроме как истекать кровью. После того как я вернулась к Уильяму, так и не встретившись с Хорасом, я заперлась в комнате и отгородилась ото всех. Мне было ненавистно кого-либо видеть сейчас. Я просто лежала на кровати и беззвучно плакала. Уильям не должен ничего слышать. Первый день телефон разрывался от бесчисленных звонков и сообщений, но я не могла даже поднять руку, чтобы отключить звук. Я была словно прикована кандалами к кровати и обессилена своим отчаянием.

На следующий день телефон уже не издавал ни звука, – наверное, разрядился, – и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только моим сбитым дыханием и иногда еле слышными всхлипами. Я плакала почти без остановки, и мои веки отяжелели, щеки были мокрыми, а глаза – красными, но мне было все равно. Я была опустошена и ни о чем не думала. Голова болела от нескончаемых слез, но я не могла перестать плакать.

Когда прошло три дня, как я не выходила из комнаты, Уильям постучал ко мне, но я ничего не ответила: просто смотрела приоткрытыми глазами на восходящее солнце. Когда стук прекратился и в доме стало тихо, я нашла в себе силы выйти из комнаты и немного поесть. Но кусок не лез мне в горло. Уильям куда-то ушел, поэтому я как можно быстрее проглотила бутерброд и снова скрылась в комнате. Я больше не плакала, потому что устала лить слезы, но душа моя не переставала скучать по Хорасу.

Я все время смотрела в окно, наблюдая за тем, как день сменяется ночью. Утром я видела чистое голубое небо, а ночью – усеянное звездами. Когда падала хоть какая-то звездочка, находившаяся в поле моего зрения, я загадывала желание, хотя и знала, насколько это было бессмысленно, потому что Хорас должен теперь меня ненавидеть. Я уверена в этом. А загадывала я, чтобы он позволил мне показать ему, насколько он мне нужен, как я хочу засыпать в его объятиях, как хочу касаться его широких плеч и держать его руки. Я мечтала, чтобы он позволил мне показать ему силу настоящей любви, но я не заслуживаю его внимания. Не после того, что я сделала.

Я потеряла счет дням, просто лежала опустошенные, но в одно утро Уильям стал ломиться ко мне в комнату. Он стучал громко, бил в дверь так сильно, что сложилось ощущение, будто он собирается пробить в ней дыру. Уильям дергал за ручку как сумасшедший и кричал на весь дом. Но я все равно почти не слышала его, ускользая от всего, что меня окружало. Я давно перестала нормально жить и настолько оторвалась от действительности, что, похоже, и мое существование скоро должно было закончиться.

Мне удалось только легонько вздрогнуть, когда Уильям все-таки ворвался в комнату. Он тут же подбежал ко мне. Я не различила в точности его лицо, потому что мысли мои были направлены на другое. Я почувствовала, как он взял меня на руки и куда-то понес. Не было никакого понимания, что происходит. И только когда я почувствовала на коже струи ледяной воды, я словно начала возвращаться в этот мир. Я сидела в ванной и была вся мокрая, волосы прилипли к лицу, а вода продолжала хлестать меня по коже.

Я наконец обратила внимание на бледного Уильяма: лицо его было таким обеспокоенным, что я тут же ощутила себя виноватой. Он рукой гладил меня по волосам и что-то бормотал, но я не могла ничего разобрать из-за шума воды.

– Прости меня, – прошептала я, потому что говорить не было сил и пересохшие губы еле открывались.

– Глупая моя девочка, – лепетал он, продолжая гладить меня по волосам, – маленькая дурочка.

Он говорил так ласково, и эти слова заставляли верить в то, что какой бы глупый поступок я ни совершила, есть хотя бы один человек, который позаботится обо мне и не отвернется.

Я немного приподнялась и обвила шею Уильяма руками, прижавшись к нему. Мне нужно было почувствовать кого-то рядом с собой, я должна была понять, что не одна. Он обнял меня в ответ, поглаживая по спине и шепча на ухо успокаивающие слова. Мне было тепло в его объятиях, несмотря на холодную воду, которая вызывала мурашки по всему телу.

Позже Уильям помог мне переодеться и предложил теплый чай со смородиной, который согревал меня изнутри. Парень не отходил от меня ни на шаг, но сейчас я и не возражала. Уильям сказал, что считает себя идиотом и должен был гораздо раньше догадаться, что со мной что-то не так. По его словам, прошло около недели, но для меня это ощущалось как одно большое черное пятно, которое затмило весь мой разум и утянуло в бездну.

– Мартышка, я знаю, ты еще плохо себя чувствуешь, но послезавтра мы собираемся встретиться и обсудить подарок Мелиссе на день рождения. Ты пойдешь? – Он говорил тихо, будто боялся меня напугать.

До меня не сразу дошел смысл его слов, я хотела согласиться не раздумывая. Но потом я поняла, что там будет он. А я не знала, готова ли увидеть Хораса, смогу ли хотя бы посмотреть на него без желания заплакать. Но даже несмотря на мою нелюбовь к Мелиссе, она – часть нашей банды. Я должна быть вместе со всеми, когда решается какой-либо важный вопрос, и все свои личные заморочки надо отодвинуть в сторону.

– Да, – просто ответила я через некоторое время.

– Но там…

– Я пойду. То, что он там будет, не имеет никакого значения, – прервав Уильяма, сказала я, не краснея от своей лжи. Я боялась этой встречи, но не могла ее избежать. И, возможно, мне стоит попытаться что-то исправить.

Спустя два дня мы все собрались в одном из знакомых баров. По понятным причинам не было только Мелиссы. И Хораса. С одной стороны, я испытывала некое облегчение от того, что он пока не пришел, но в глубине души бабочки шептали, что я безжалостно вру сама себе и очень хочу