Купленная помощница для президента - Виктория Дмитриевна Свободина

Женский пол насколько сильно уделяет внимание Баринову, настолько же предпочитает не замечать, а вот мужской, наоборот, несмотря на скрывший меня пиджак сильно не по размеру, очень даже интересуется, спрашивают, кто я, откуда такая рыжая. Шеф же только представляет меня, говорит, как зовут, но о должности умалчивает.

Все вроде неплохо идет, успокаиваюсь, осваиваюсь, уже не так напрягает количество очень богатых и знаменитых людей поблизости, но… в какой-то момент к нам с шефом вышли они. Я подобралась, ненадолго забыла, как правильно дышать. Двое. Сестра шефа и… ну не знаю, может даже невеста его, та, что подруга сестры.

Глава 24

– Привет! – радостно восклицают обе, и одна повисает у шефа на шее, и это не сестра.

– Я же говорил, что мне неприятно, когда на меня так бросаются, – Баринов морщится и отцепляет от себя “невесту”.

– Прости, забыла, – невеста, хихикнув, захлопала глазами. Что-то она меня уже начала раздражать.

В принципе, в остальном схема повторяется, девушки беседуют с моим начальником, не замечая никого и ничего вокруг, только что сестра Баринова не пытается его охмурить, а искренне рада видеть, и именно спустя некоторое время начинает на меня поглядывать. С каждым разом все внимательнее и удивленнее.

– Марат, а ты представишь нам свою спутницу? – произносит Альбина, эта та, что сестра. Полина – подруга, с изумлением переводит на меня взор, кажется, и правда только заметив. Лицо подруги тут же становится недовольным.

– Надо же, как правило ты моих спутниц предпочитаешь не замечать, – отвечает начальник. – Альбина, Полина, это Вероника. Вероника, знакомься, это моя сестра и ее подруга.

Повисает пауза.

– Вероника, а вы кто? – нагло, с наездом интересуется Полина.

Ответы в голове возникают не слишком хорошие, насчет того, кто я тут. Если вдуматься, то можно назвать эскортницей.

– Она моя помощница, – за меня, первым отвечает Баринов.

– А, я так и подумала, – с видимым облегчением, радостно произносит Полина. Помощниц она за конкуренток, видимо, не держит. А сколько превосходства сразу появилось во взгляде.

– Братик, а ты зачем на свою помощницу пиджак повесил? – весело спрашивает Альбина. – Жара, я понимаю, ты снял лишнее, но девушке ведь тоже будет жарко.

– Она замерзла, – невозмутимо отвечает шеф.

Альбина посмотрела прямо на меня.

– Вероника, вы мерзнете?

– Вообще мне уже довольно тепло.

– Ой, я всегда очень мерзну в любую погоду! – восклицает Полина. – Марат, можно я возьму твой пиджак согреться?

Ура! Наконец-то! Реально жарко. Правда, там в карманах у шефа что-то есть, стоит ли Полине наверняка дорогой пиджак с вещами доверять? Утащит ведь, вон, глаза как у сороки горят.

– Братик, – игнорируя Полину, продолжает говорить Альбина. Надо сказать, что Марат тоже старательно эту Полину игнорирует, не торопясь что-либо разрешать. – Впервые вижу у тебя такую яркую рыженькую помощницу. Обычно тебя на светских мероприятиях если и сопровождают помощницы, то это почти одинаковые блондиночки. Как же так? Когда у тебя успели измениться вкусы?

– Они не изменились, я просто раньше сам до конца не осознавал свои предпочтения, – фыркает босс.

Пока Баринов разговаривает с сестрой, Полина подбирается ко мне, хищно блестя глазами на пиджачок. И если честно, это очень смешно. Я в ответ понемногу отодвигаюсь. Хочется неприлично расхохотаться, но я держусь. Работаю на светском мероприятии в качестве защитницы и телохранителя для пиджака шефа.

– А как давно у тебя работает эта помощница? – продолжает расспросы Альбина, но Баринов не отвечает, поскольку к нам подходят поздороваться несколько его знакомых бизнесменов.

Полина рядом, тянется к пиджаку, но я отскакиваю и так, чтобы видела только она, кручу пальцем у виска.

– Вообще, брать на светские встречи помощницу, моветон, – громко заявляет разозлившаяся Полина. Разговоры мужчин затихают, взоры обращаются на нас с Полиной.

– И неприлично на таком высокоуровневом мероприятии ходить в чужой одежде не по размеру!

Полина с победным видом срывает с меня пиджак.

Наконец-то! Шеф свидетель, сама я его пиджак не снимала и до конца боролась за честь и достоинство одежки.

Сначала Полина смотрит победно, но по мере того, как она на меня смотрит, взгляд становится ошеломленным. Пиджак скрывал и платье, и волосы, да и фигуру. Сейчас Полина глядит так, словно сорвав пиджак, обнаружила ядовитую змею.

А вот стоящие поблизости мужчины наоборот как будто приятно удивлены, оживились, заулыбались, спрашивают у Баринова, как меня зовут, правда ли помощница.

– Да, это моя помощница, – цедит сквозь зубы начальник.

Альбина хватает разочарованную подругу под руку и, кажется, собирается ее увести, но у Полины ведь пиджак шефа, дорогой и возможно с ценными вещами.

Совсем уж неожиданно к нашей компании подлетает самая настоящая звезда. Известный, наверное всем и каждому мужчина в ярком костюме с перьями и стразами, веселый, громкий.

– А что тут за шум? Мне тоже интересно!

Певец оглядывается, ища, видимо, знакомое лицо из нашей компании, и останавливается на мне.

– Вероничка, ягодка моя золотая, что тут происходит? Тебя что ли, обидели?

Тут уже у всех челюсти отвисает. У тех мужчин, у Полины, Альбины. Ну, шеф только сдержался, но как взлетели его брови. А со звездой я буквально у входа познакомилась, пока мы с Юлей вместе были. Это Юля с ним обнималась и была его подружкой, а я так, сбоку стояла, представили меня мимоходом, не думала, что имя мое запомнит.

Как неудобно. Говорила я Шарлотте, что не надо меня никак не представлять.

– Все хорошо, спасибо, – скромно опуская взгляд вниз, кротко отвечаю я. В данной ситуации считаю лучшим не отсвечивать, и так не знаю, куда себя девать.

– А тебя что, пиджака, что ли, лишили? Отняли? Ой бедненькая, мерзнешь наверное?

Подняла взгляд на звезду. Он прикалывается или всерьез? Если шутит, то юмор как у Баринова, но на лице у селебрити неподдельная забота и сочувствие. Полина с этим несчастным пиджаком стоит уже вся багровая, да и я, вряд ли светлее.

Не успеваю ответить.

– На, носи! – широким жестом звезда быстро снимает с себя свой блестящий, оперенный пиджак и водружает мне на плечи. – Дарю! Поэтому больше никто не